Я отвела взгляд первой.
— Тебе пора, — сказала я сухо. — Уже поздно. Мне нужно спать. Завтра лекции, Тея встанет рано.
Он молча смотрел на меня несколько секунд. Потом кивнул.
— Хорошо.
Я уже развернулась, когда он добавил:
— Я, вообще-то, пришёл ещё и за этим.
Я остановилась.
— За чем?
— Я рассказал маме про Тею.
Я медленно повернулась.
— Она её бабушка, — спокойно сказал он. — Имеет право знать. И… — он замялся на долю секунды, — она хочет её увидеть.
Внутри всё перевернулось.
— Ты… рассказал своей маме? — переспросила я тише.
Он кивнул.
Я выдохнула.
— Когда? — спросила я.
— Завтра вечером, — ответил он. — Я заеду за вами.
Я помолчала. Посмотрела на Тею. На её спокойное лицо.
Она ничего мне не сделала.
И если хочет увидеть внучку… почему бы и нет?
— Хорошо, — сказала я наконец. — Мы будем готовы.
Он кивнул ещё раз.
— Спасибо.
Он направился к выходу, но уже у двери остановился.
— Спокойной ночи, Ария.
— Спокойной, — ответила я, не поднимая взгляда.
Когда дверь за ним закрылась, я осталась стоять в тишине детской, глядя на спящую дочь.
И с пугающей ясностью поняла:
Он не шутит. Он не отступит. И самое страшное — какая-то часть меня этого боится… а какая-то — ждёт.
На следующий вечер за нами заехал Мэддокс.
Я как раз застёгивала куртку, когда услышала звук машины под окнами. Выглянула, а он стоял у подъезда, опираясь на капот, как будто никуда не спешил. Спокойный. Собранный. Слишком уверенный в себе.
Я вышла с Теей на руках, и только тогда заметила это.
Автокресло. Новое. Чистое. Уже установленное на заднем сиденье.
Я на секунду замерла.
— Ты… купил автокресло? — спросила я, не скрывая удивления.
Он посмотрел на меня так, будто это было самым очевидным поступком в мире.
— А как иначе? — пожал плечами. — Она же моя дочь.
От этих слов внутри что-то тихо щёлкнуло.
Я ничего не ответила. Осторожно уложила Тею в кресло, поправила ремешки, проверила, удобно ли ей. Она тихо сопела, разглядывая меня большими глазами, и на секунду всё остальное перестало существовать.
Я закрыла дверь и села впереди, рядом с Мэддоксом. Почему-то стало неловко.
Слишком близко. Слишком тихо. Слишком много невысказанного между нами.
Я уставилась в окно, наблюдая, как город медленно отступает, сменяясь темнотой и редкими огнями трассы. Машина шла плавно, уверенно.
— Она хорошо переносит поездки? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги.
— Да, — ответила я. — Обычно засыпает.
— Вся в меня, — хмыкнул он. — Я тоже всегда засыпал в машине.
Я бросила на него быстрый взгляд и тут же снова отвернулась.
— Ты много о себе помнишь в детстве? — неожиданно спросила я.
— Не особо, — ответил он после паузы. — Но мать говорит, что я был… спокойным. Молчаливым.
Я усмехнулась про себя.
Не верится.
Когда впереди показался высокий забор и кованые ворота, я напряглась.
— Мы приехали, — сказал он и сбавил скорость.
Ворота медленно разъехались, и машина въехала на территорию загородного дома.
Я невольно выдохнула.
Дом был… красивым. Двухэтажный, светлый, с большими окнами. Перед входом аккуратная дорожка, по бокам — ухоженные кусты, клумбы, аккуратный маленький фонтанчик, из которого тихо журчала вода.
Всё выглядело так… спокойно.
— Почему она живёт за городом? — спросила я, когда мы вышли из машины.
— Ей так нравится, — ответил он. — Говорит, здесь тишина. Покой. Город её утомляет.
Я кивнула.
Мы только подошли к двери, как она распахнулась. И я сразу поняла — это она. Мама Мэддокса.
Невысокая, светловолосая, с мягкими чертами лица и очень тёплым взглядом. Она замерла на пороге, увидев нас… точнее, увидев Тею.
Её губы дрогнули.
— Боже… — выдохнула она.
Она подошла медленно, будто боялась спугнуть этот момент. Её глаза наполнились слезами, когда она заглянула в лицо Теи.
— Какая крошечная… — прошептала она. — Такая маленькая…
Тея моргнула, посмотрела на неё, и вдруг чуть нахмурилась.
— Она… — женщина всхлипнула и рассмеялась сквозь слёзы. — Она же копия Мэддокса. Эти глаза… этот взгляд…
Я невольно улыбнулась. Мэддокс стоял рядом молча, напряжённый, но в его взгляде было что-то… мягкое. Почти уязвимое.
— Можно? — спросила она, глядя на меня.
Я кивнула.
Она осторожно взяла Тею на руки, прижала к себе, будто держала величайшую драгоценность.