___________________
Галька впивалась в спину, но Кире было не до боли. Его губы жадно исследовали её шею, спускались ниже, к груди, захватывая сосок, заставляя её сжимать пальцы в его волосах.
— Даниил… — её голос звучал как стон, когда он опустился между её бёдер.
Его язык скользнул по её нежной плоти, обжигающе горячий, настойчивый. Сначала медленно, едва касаясь, дразня, потом быстрее, глубже, заставляя её выгибаться от волн удовольствия.
— Я не могу… ещё… — она вцепилась в него, но он не останавливался, пока её тело не затряслось в сладостном спазме.
Прежде чем она успела перевести дыхание, он перевернул её, приподнял бёдра и вошёл — глубоко, одним движением.
— А-а-а… — её крик слился с шумом прибоя.
Он двигался внутри неё — сильно, властно, руки сжимали её бёдра, пальцы оставляли следы. Она чувствовала каждый толчок, каждое напряжение его тела, и снова волны удовольствия накатывали на неё, горячие и неудержимые.
— Ты так прекрасна… — его голос был прерывистым, губы прижались к её плечу.
Когда его пальцы коснулись её клитора, она кончила, сжимая его внутри себя, а он, сдавленно застонав, заполнил её, горячо и обильно.
Они откинулись на полотенце, слушая, как море шепчет у их ног.
— Теперь я понимаю, почему ты выбрал этот пляж, — Кира провела пальцем по его груди.
Он ухмыльнулся, притягивая её ближе:
— Это только начало. Завтра покажу тебе, что значит настоящий прилив.
_________________
Десять дней в Сочи пролетели как один миг. Они купались в море, где вода была такой тёплой, что казалось, будто погружаешься в жидкое солнце. Завтракали на балконе, обливаясь смехом и каплями свежевыжатого гранатового сока. Ужинали в маленьких ресторанчиках, где подавали только что выловленную кефаль с хрустящей корочкой и осьминогов, запечённых с розмарином. А ночами... ночами они теряли счёт времени, сливаясь в объятиях под шум прибоя за окном.
В последний вечер Даниил увёл Киру под руку от набережной, где играла живая музыка, к причалу.
— Куда мы? — она приподняла бровь, но в глазах уже светилось любопытство.
Он только улыбнулся в ответ и провёл её по трапу на белоснежную яхту «Ариэль», где их встретил капитан с почтительным кивком.
Море в этот вечер было особенным — тёплым, как дыхание, переливающимся всеми оттенками золота и аквамарина. Яхта мягко покачивалась на волнах, унося их в уединённую бухту, где вода становилась такой прозрачной, что можно было разглядеть медуз, мерцающих в глубине.
Кира стояла на носу, в лёгком белом платье, которое трепетало на ветру, словно крылья чайки. Солнце, медленно тонущее в воде, окрашивало её кожу в персиковые тона.
— Нравится? — его голос прозвучал прямо за ухом, а тёплые руки обвили её талию.
Она откинула голову назад, чувствуя, как его губы касаются её шеи.
— Конечно... Я словно попала в сказку, — прошептала она, закрывая глаза.
Даниил развернул её к себе. В свете заката её серые глаза, обычно холодные, как сталь, сейчас светились тёплым серебром.
— Я хочу показать тебе кое-что, — он взял её за руку и повёл к корме.
На столе, накрытом белоснежной скатертью, ждали их устрицы с лимонным дольками, спелый инжир, и шампанское, в котором пузырьки танцевали, словно торопясь к поверхности. Но её взгляд сразу упал на маленькую бархатную коробочку, лежащую рядом с бокалом.
Сердце замерло.
Даниил поднял коробочку, но не открыл её сразу.
— Ты знаешь, почему я выбрал именно сегодня?— его голос был тише шума волн.
Она отрицательно покачала головой, чувствуя, как ладонь становится влажной в его руке.
— Ровно год назад ты впервые сказала, что любишь меня. Помнишь? Мы стояли под дождём у твоего подъезда, и ты так боялась, что я тебя не услышу, — он наконец открыл коробочку.
Внутри лежало кольцо — платиновое, с крупным бриллиантом, окружённым сапфирами цвета её глаз.
Он опустился на одно колено. Яхта качнулась, но он даже не дрогнул.
— Любимая, ты перевернула мою жизнь. Я больше не представляю ни рассвета без твоего смеха, ни ночи без твоего дыхания на своей груди. Стань моей женой, — в его голосе звучала лёгкая дрожь.
Где-то вдали кричали чайки, волны бились о борт, но она слышала только бешеный стук собственного сердца.
— Да, — её голос сорвался на шёпот. - Тысячу раз да.
Он поднялся, бережно надел кольцо, а потом поцеловал её — медленно, сладко, словно боясь, что этот момент растворится, как морская пена.
Когда они разомкнули губы, она, стараясь казаться невозмутимой, спросила:
— А шампанское?
— Позже, — он притянул её ближе, прижимая ладонью к своей груди, где сердце билось так же часто, как и у неё. - Сейчас я хочу запомнить этот момент именно таким — только ты, я и море, которое стало свидетелем самого важного вопроса в моей жизни.
И когда солнце окончательно скрылось, окрасив горизонт в багрянец, они всё ещё стояли, обнявшись. Серые глаза Киры отражали первые звёзды — холодные, но для него они всегда будут тёплыми.
— Знаешь, что теперь? — она вдруг улыбнулась, прижимаясь к нему.
— Что?
— Тебе придётся везти меня сюда каждый год. На годовщину, — её смех смешался со звуком волн.
Он лишь крепче обнял её в ответ.