___________________
Самолёт в Петербург взлетел ровно в полдень, когда сочинское солнце уже разливалось над морем золотым сиянием. Кира прижалась лбом к прохладному иллюминатору, наблюдая, как береговая линия тает в дымке. На её пальце бриллиант ловил солнечные лучи, рассыпая по салону радужные блики.
— Смотри, как твоё кольцо играет на свету, — Даниил взял её руку, касаясь губами тыльной стороны ладони.
Она улыбнулась, но вдруг почувствовала лёгкий спазм внизу живота — странное, почти неуловимое ощущение, будто кто-то бросил в воду крошечный камешек.
— Устала? — он нахмурился, заметив, как она напряглась.
— Нет, просто... самолёт немного трясёт, — она отмахнулась, списывая всё на турбулентность.
Они ещё не знали, что домой возвращались не вдвоём.
3. Новое начало
По возвращении домой они подали заявление в ЗАГС. Но не просто в ЗАГС, а в Дворец бракосочетания на Английской набережной, с его высокими колоннами, позолоченной лепниной и видом на Неву.
— Ты уверен, что хотим именно здесь? — Кира в день подачи заявления нервно теребила прядь волос, глядя на парадную лестницу.
— Абсолютно, — Даниил провёл пальцем по её ладони, заставляя её вздрогнуть. — Ты же любишь всё красивое. А что может быть красивее этого?
Он был прав. Беломраморный зал, хрустальные люстры — всё это завораживало.
Свадьба была назначена на сентябрь — золотое время, когда Петербург одевается в багрянец и охру, а воздух становится прохладным и прозрачным. Кира с головой погрузилась в предсвадебную суету: примерки платья в ателье на Малой Морской, дегустации меню в ресторане с видом на Исаакиевский собор, бесконечные списки гостей, которые она переписывала трижды.
— Мама настаивает, чтобы позвали троюродную тётю из Твери, — вздохнула она, развалившись на диване
— Значит, будет тётя, — Даниил, не отрываясь от книги, потянулся к чашке с кофе.
— Но у неё ужасный характер!
— Зато теперь у нас есть повод поспорить о чём-то, кроме цвета скатертей, — он ухмыльнулся, и она швырнула в него подушку.
Даниил, с его привычкой к порядку, взял на себя организацию, но даже его железная логика иногда давала сбой под натиском её внезапных желаний.
— А что, если вместо классического вальса поставить что-то неожиданное? Например, джаз? — она кружилась перед зеркалом, любуясь собой
— Тысячу раз меняешь решение, как будто проверяешь, выдержу ли я это, — он усмехнулся, но в глазах читалось обожание.
Она смеялась, но к вечеру смех часто сменялся усталостью. Тошнота подкатывала внезапно, особенно по утрам. Сначала Кира списывала это на стресс, на бесконечные хлопоты. Потом — на акклиматизацию после Сочи.
Но когда календарь беспощадно напомнил о пяти днях задержки, в голове щёлкнуло.
Тест она купила тайком, в аптеке у метро, куда никогда не заходили вместе. Спрятала в сумку, будто краденое, а дома долго смотрела на коробочку, прежде чем решиться. Две полоски проступили почти мгновенно, яркие и неумолимые.
"Боже..."
Гул в ушах. Ладони, внезапно ставшие влажными. Она села на край ванны, сжимая тест так, что пластик затрещал. В голове метались обрывки мыслей: "20 лет... ещё учусь... Он только развёлся... мы не договаривались..."
Но где-то глубже, под слоем страха, теплилось что-то тёплое и щемящее.
Три дня она носила эту новость в себе, как горячий уголёк. Боялась его реакции. Даниил был человеком планов, расчёта. Дети — они об этом не говорили. Вернее, он как-то обмолвился, что "когда-нибудь, конечно", но "когда-нибудь" явно не означало "сейчас".
На четвёртый день она не выдержала.
Даниил работал за ноутбуком в гостиной, когда Кира подошла, держа в руках тот самый тест.
— Даня... нам нужно поговорить,— голос дрогнул.
Он поднял глаза, мгновение считывая её напряжение, потом взгляд упал на полоску в её руках.
— Это...?
— Я беременна, — она выдохнула, словно сбросив груз.
Тишина.
Даниил медленно встал, лицо было нечитаемым. Кира чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
— Ты... уверена?
Она кивнула, не в силах говорить.
И тогда он вдруг рассмеялся — неожиданно, звонко, по-мальчишески.
— Чёрт возьми! — он закрыл лицо руками, потом резко шагнул вперёд и обнял её так, что она едва не задохнулась. — "Это же потрясающе!"
— Ты... не против? — она осторожно приподняла лицо, всматриваясь в его глаза.
— Против? - он отстранился, держа её за плечи. — Кира, я счастлив
Он прижал ладонь к её животу, и в его глазах было столько нежности, что она расплакалась.
— Я боялась...
— Не бойся, — он прикоснулся лбом к её лбу. — Мы справимся. Втроём.
За окном плыл питерский вечер, прохладный и туманный. Но в их маленьком мире вдруг стало тепло, как в тот день в Сочи, когда солнце разливалось золотом над морем.