- Сядь.
Он массировал ее шею, разминая узлы напряжения, пока она не застонала от удовольствия. Его пальцы скользнули к застежке платья, расстегивая ее с болезненной медлительностью.
- Ты дрожишь, – прошептал он, чувствуя, как под его прикосновениями вздымается кожа.
- Это не от холода.
Платье соскользнуло на пол, и он впервые за день смог рассмотреть ее – округлившийся живот, ставшую пышнее грудь, тонкую талию. Его ладонь легла на живот, и Кира прикрыла ее своей.
- Я боюсь сделать тебе больно, – признался он, целуя ее плечо.
Она повернулась к нему, прижимаясь голым телом.
- Тогда будь нежным.
Он поднял ее на руки – так легко, будто она ничего не весила – и уложил на широкую кровать. Его поцелуи были медленными, исследующими, будто он заново открывал каждую часть ее тела. Когда он вошел в нее, то замер на мгновение, чувствуя, как она обволакивает его.
- Ты... Боже, ты..., – его голос сорвался, когда она сжала его бедрами.
Это не было страстным порывом – скорее медленным нежным танцем. Когда волна накрыла ее, она впилась пальцами в его спину, чувствуя, как он теряет ритм.
Позже, когда их дыхание выровнялось, а за окнами уже горели ночные огни города, он обнял ее сзади, прижимая ладонь к ее животу.
- Спи, – прошептал он.
И в этом слове было столько обещаний завтрашнего дня, что она закрыла глаза с улыбкой.
_________________________
После свадьбы жизнь потекла по новому руслу. Свадебное путешествие пришлось отложить – у Киры начался новый учебный год, а токсикоз не давал даже мысли о перелетах.
— Опять не можешь? — Даниил с тревогой наблюдал, как она отодвигает тарелку с тостами.
— Пахнет... странно, — морщилась Кира, заваривая себе мятный чай — единственное, что сейчас принимал её желудок.
Но главной заботой стала квартира. Их уютная съемная двушка в центре с высокими потолками и лепниной была прекрасна, но... чужая.
Однажды ноябрьским утром Даниил разбудил Киру раньше обычного.
- Проснись, солнце, — прошептал Даниил, целуя Киру в плечо.
Она натянула на себя его тёплый свитер — свой живот уже нельзя было скрывать под обтягивающими вещами — и сонно спросила:
— Куда мы в такую рань?
— Сюрприз, — он улыбнулся так, что у неё ёкнуло сердце.
Машина плавно тронулась, рассекая предрассветный туман. Кира, прижавшись щекой к прохладному стеклу, лениво следила, как знакомые центральные улицы сменяются новыми районами.
— Дань, куда мы едем? — наконец спросила она, когда они свернули на широкий проспект.
— Увидишь, — он лишь провёл пальцем по её колену, не сводя глаз с дороги.
Ауди остановилась у нового жилого комплекса возле метро «Озерки». Кира замерла, разглядывая современное кирпичное здание с панорамными окнами, в которых отражалось бледное ноябрьское солнце.
— Это... — её голос дрогнул.
— Наш дом, — тихо сказал Даниил и вышел, чтобы открыть ей дверь.
Он вёл её за руку через сквер с припорошенными инеем ёлками, к парадному с массивными стеклянными дверями. Лифт мягко поднял их на девятый этаж. Когда ключ повернулся в замке, Кира застыла на пороге.
Просторная гостиная с огромным окном во всю стену, за которым открывался вид на парк. Кухня-столовая. Три комнаты — и одна из них... Кира медленно прошла по тёплому от подогрева полу, останавливаясь в дверях маленькой комнаты.
— Здесь будет детская, — сказал Даниил, обнимая её сзади.
Она почувствовала, как его руки дрогнули, когда он положил ладонь на её едва округлившийся живот.
— Район хороший, — заговорил он быстрее, — парк в двух шагах, новая школа, поликлиника...
— Но это же не центр, — прошептала Кира, поворачиваясь к нему.
— Зато свой, — он прижал лоб к её лбу. — Наш.
Кира обошла квартиру, касаясь стен, представляя, как здесь зазвучат их голоса, как будет пахнуть свежими булочками, как в этой самой комнате... Она вдруг резко обернулась и прижалась к его груди, пряча мокрое лицо в его свитере.
— Довольна? — он прошептал в её волосы.
В ответ она лишь крепче сжала его рубашку в кулаках.
Вечером они впервые ночевали в новом доме — на матрасе, брошенном посреди пустой спальни.
— Завтра купим кровать, — бормотал Даниил, укрывая её пледом.
— Мне и так хорошо, — Кира прижалась спиной к его тёплому телу.
За окном мерцали огни нового района — не парадного, не блестящего, но своего. Их общего дома, где скоро раздастся детский смех.