____________________
Прошло два месяца с момента их переезда. Кира успешно сдала зимнюю сессию и ушла в академический отпуск. Токсикоз постепенно отступил, оставив лишь округлившийся животик и здоровый аппетит.
В канун Нового года их квартира наполнилась ароматами хвои и праздничных блюд. Кира аккуратно вешала последние игрушки на ёлку, когда тёплые руки Даниила нежно обхватили её живот.
- Красиво получилось, - прошептал он, целуя её висок.
Это был их первый совместный Новый год. Раньше всё было иначе - он отмечал праздник в кругу семьи, а Кира проводила время с мамой.
- Помнишь, в прошлом году я звонила тебе ровно в полночь? - спросила Кира, поправляя гирлянду.
Даниил улыбнулся:
- Как забыть? Я тогда прятался в ванной, а ты шептала мне поздравления.
В дверь позвонили. Первыми пришли мама Киры с её фирминными пирогами и Данин младший брат. Вскоре появилась Таня, подруга детства Киры, с мужем.
- Ого, какие вы уже большие, — Таня, едва переступив порог, устремилась к Кире, разглядывая её живот.
Даниил ненадолго исчез и вернулся с изящной бархатной коробочкой.
- Я планировал подарить это в полночь, но не выдержу, - сказал он, вручая подарок Кире
В коробке лежали изысканные серёжки.
- Чтобы ты всегда помнила - теперь каждый Новый год мы будем встречать вместе, - прошептал Даниил, застёгивая застёжку на её мочке.
Когда часы пробили двенадцать, они подняли бокалы под радостные возгласы гостей.
- Спасибо, что дождалась, - сказал Даниил, обнимая жену.
- Стоило, - ответила Кира, чувствуя лёгкие толчки в животе.
За окном рассыпались праздничные салюты, освещая их новый дом разноцветными огнями. В этот момент Кира была абсолютно счастлива, даже не подозревая, какие испытания приготовит им судьба в будущем. Но сегодня, в их первый общий Новый год 2009, всё было идеально.
____________________
Обычное мартовское утро началось с хмурого неба за окном и редкого снега, смешанного с дождем. Кира проснулась от странного тянущего ощущения внизу живота. Она потянулась к телефону, чтобы проверить время – 6:17 утра.
— Дань… — она осторожно тронула мужа за плечо.
Он мгновенно открыл глаза, будто почувствовал что-то в её голосе.
— Что? Что-то не так?
Кира хотела ответить, но в этот момент тёплая волна хлынула между ног. Она замерла, осознавая: воды отошли.
— Всё началось, — прошептала она, и в её голосе смешались страх и восторг.
Даниил вскочил с кровати так резко, что чуть не упал.
— Так. Так. Сумки собраны, документы… документы вот тут… — он метался по спальне, хватая вещи, которые они приготовили ещё две недели назад.
Кира сидела на краю кровати, сжимая кулаки. Страх сковал ее. Всё, что она читала о родах, вдруг вылетело из головы. Осталось только одно жгучее, животное: «Я не справлюсь».
— Дыши, — Даниил опустился перед ней на колени, его тёплые ладони коснулись ее дрожащих пальцев — Всё будет хорошо.
***
Чёрная Audi мчалась по мокрому асфальту, сметая снежно-дождевые хлопья со лобового стекла. Даниил сидел за рулём так напряжённо, будто от этого зависела жизнь всей вселенной.
— Ты как? — он бросал на неё быстрые взгляды, сжимая руль до побеления костяшек.
Кира стиснула зубы. Первая схватка накатила, как горячая волна, сжимая живот стальными тисками.
— Пока… нормально… — она выдавила из себя
Даниил тут же накрыл её руку своей.
— Держись за меня.
И она держалась. Изо всех сил.
***
Первые часы были терпимыми. Схватки приходили легкими волнами, между которыми еще можно было перевести дыхание. Кира лежала на боку, вцепляясь пальцами в простыню, а Даниил, сидя на краю кровати, чертил на листке бумаги график, отмечая частоту и продолжительность каждой волны боли. Его карандаш оставлял на бумаге аккуратные, почти чертежные линии, но рука, гладившая ее спину, выдавала внутреннюю дрожь.
- Сорок пять секунд, - произнес он, и в его голосе звучала странная смесь профессиональной отстраненности и сдерживаемой тревоги. - Интервал сокращается.
Кира кивнула, прикусывая нижнюю губу. Боль была пока терпимой – глухой, давящей тяжестью в пояснице, словно кто-то невидимый постепенно затягивал стальной обруч вокруг ее тела.
Но с каждым часом боль становилась все яростнее. Когда раскрытие достигло четырех сантиметров, Кира уже не могла лежать спокойно. Она ходила по палате, останавливаясь и сгибаясь пополам при каждой новой схватке, цепляясь за подоконник, за руку мужа, за спинку кровати – словно искала точку опоры в этом бушующем море боли.
- Не могу... - вырвалось у нее сквозь стиснутые зубы, когда особенно сильная волна заставила ее присесть на корточки. - Это... слишком...
Даниил опустился перед ней на колени. Его ладони, теплые и твердые, сжали ее дрожащие пальцы.
- Ты справишься, - прошептал он. - Ты самая сильная женщина, которую я знаю.
В его глазах стояли слезы, но голос звучал твердо. В этот момент Кира поняла – он действительно верит в нее. Верит больше, чем она сама.
Когда боль стала невыносимой, пришел анестезиолог. Процедура эпидуральной анестезии показалась Кире каким-то чудом – игла в спину, несколько минут ожидания, и... облегчение. Она смогла наконец перевести дух, почувствовав, как тело наполняется долгожданной легкостью.
- Лучше? - спросил Даниил, вытирая влажный лоб жены.
Кира кивнула, слабо улыбаясь. Теперь она могла сосредоточиться на главном – на встрече с их малышом.
Последние часы родов слились в единый, вневременной поток. Команды акушерки, голос врача, поддерживающие слова Даниила – все это доносилось до нее сквозь туман нарастающего напряжения. Она тужилась из последних сил, чувствуя, как каждая клеточка ее тела участвует в этом священном действе.
И вот – кульминация. Последнее, нечеловеческое усилие. Внезапное ощущение пустоты, освобождения... И первый крик их дочери, пронзительный и чистый, как колокольный звон.
Когда крошечное тельце положили Кире на грудь, мир сузился до этого мгновения. Она разглядывала сморщенное личико, крошечные пальчики, вцепившиеся в ее кожу, и чувствовала, как что-то в ней навсегда перестраивается. Это была не просто любовь, а что-то мистическое, глубинное.
Даниил прикоснулся к головке дочери дрожащими пальцами. Его глаза, полные слез, встретились с взглядом жены, и в этом молчаливом диалоге было больше, чем могли бы выразить любые слова.
За окном все так же шел мартовский снег, но для них троих началась новая эра – эра, где каждый вздох, каждый миг отныне будет принадлежать этому маленькому, хрупкому и такому бесконечно дорогому человечку.