_________________________
Дом опустел к полудню. Даня с друзьями уехал на рыбалку, Лия отправилась к подруге, а двойняшек забрала бабушка. Тишина, обычно такая желанная, давила на виски, как тугая повязка.
После той ночи Кира чувствовала себя... разбитой вазой, которую склеили, но трещины всё равно проступали. Алкоголь казался единственным спасением. Поэтому она решила встретиться с подругами.
Бар. Громкая музыка. Подруги смеялись над её шутками, не замечая, как дрожали пальцы, сжимающие бокал. Второй. Третий. Коктейли горели сладким огнём в горле, но не могли сжечь воспоминания.
***
Домой она вернулась в 11 вечера.
Шатаясь, скинула платье, оставшись в чёрном кружевном белье — том самом, что надела сегодня «просто так».
Кофе в турке немного убежал, пока она искала сыр в холодильнике.
«Чёрт.»
В этот момент телефон завибрировал.
Кирилл.
— Бонжур, мадам. Что делаешь?
Голос его был тёплым, с лёгкой хрипотцой.
Она записала голосовое, заплетающимся языком:
— Пытаюсь сварить кофе...
Пауза.
— Ты пьяная?
Она фыркнула, отправляя смайлик:
— Есть немного 😂
— Где муж и дети?
— Разъехались. Я одна, только из бара вернулась.
— Значит, наконец-то можешь быть собой.
Кира закусила губу.
Алкоголь пульсировал в висках, размывая границы.
— А кто я, по-твоему?
— Женщина, которая делает вид, что не замечает, как сходит с ума от желания.
Горячая волна прокатилась по животу.
Она потянулась за чашкой, чтобы налить кофе, но вместо этого налила вина.
— Ты тоже пьян?
— Ужасно. Но трезв настолько, чтобы знать — ты сейчас трогаешь себя, думая обо мне.
Она замерла.
Рука сама легла на бедро, скользнула выше.
— Ты дурак? Что ты несёшь? Это неправильно...
— Правильно — это когда ты пятнадцать лет живешь с человеком и не можешь попросить его коснуться тебя так, как ты хочешь?
Её пальцы дрожали, набирая ответ:
— А как я хочу?
Три секунды.
Голосовое.
— Ты хочешь, чтобы кто-то наконец увидел тебя. Не идеальную мать, не примерную жену. Тебя — с твоей яростью, твоей похотью, твоими грязными мыслями...
Телефон выпал из рук.
Поднимая его, она случайно задела фронтальную камеру.
Щелчок.
На экране — она сама:
Растрёпанные волосы.
Размазанная помада.
Чёрное кружево, обтягивающее грудь.
Без мысли, почти без дыхания, она отправила фото.
Ответ не заставил себя ждать:
— Ты издеваешься?
— Нечаянно. Но... тебе нравится?
— Я только что разбил бокал, вставая с кресла. Вот как мне «нравится».
Между ног стало тепло.
Она медленно провела пальцем по декольте.
— А что бы ты сделал, будь здесь?
Пауза. Две минуты.
— Сначала содрал бы это чёртово белье зубами. Потом...
— Потом?
— Потом заставил бы тебя смотреть в зеркало, пока мои пальцы...
Кира резко вдохнула.
Её рука уже скользнула под кружевные трусики.
— Я трогаю себя сейчас.
— Знаю. Чувствую через экран. Медленнее.
— Ты... ты делаешь это со мной впервые.
— Нет, солнце. Ты делаешь это с собой. Я просто напоминаю, какая ты на самом деле.
Она закусила губу, чувствуя, как нарастает волна, провела пальцами по соскам, вырисовывающимся сквозь кружево.
— Говори ещё.
— Представляешь мои руки вместо твоих? Грубее. Сильнее. Я бы заставил тебя просить...
Волна накрыла её внезапно.
Кира подавила стон, впиваясь пальцами в диван.
Минута молчания.
— Кира?
— Я здесь.
— Всё в порядке?
— Слишком в порядке. Чёрт, мне так стыдно...
— Не надо. Это было прекрасно.
— Мы перешли грань.
— Какую? Ты не изменяла. Ты просто наконец позволила себе почувствовать.
Она потянулась за пледом, внезапно осознав свою наготу.
— Я должна идти. Завтра...
— Завтра всё будет как обычно. А сегодня... сегодня ты была свободна.
Кира выключила телефон.
В темноте комнаты её дыхание постепенно выравнивалось.
Но где-то внутри — что-то сломалось.
Или, наоборот, наконец встало на место