Кирилл:
"Жги дальше, Воскресенская 😂"
Кира:
"Знаешь что? Иди к черту. Навсегда."
Кирилл:
"Как скажешь, принцесса. Но когда в очередной раз станет одиноко — не звони. Я больше не буду отвечать."
Кира швырнула телефон в стену.
Он отскочил, экран треснул.
Тишина.
Только тяжелое дыхание и ком в горле.
А потом — первая горячая слеза.
10. Побег
Три дня тишины
Три дня.
Семьдесят два часа.
Четыре тысячи триста двадцать минут.
Кира знала это с точностью до секунды - ведь каждый миг без Кирилла тянулся мучительно долго. Она лежала поперёк кровати, уставившись в потолок, чувствуя, как одиночество медленно заполняет её изнутри, как тяжёлый свинец. Оно сковывало грудь, делая каждый вдох болезненным, будто лёгкие наполнялись не воздухом, а колючей ватой.
Она закрыла глаза, пытаясь убедить себя: "У тебя есть всё. Прекрасные дети. Квартира. Дом в Комарово. Любимая работа. Муж..."
Но мысль о Данииле вызвала лишь горькую усмешку. Да, он был рядом. Но видел ли он её по-настоящему за последние годы?
Кира встала и босиком прошла на кухню. Ноги сами понесли её к холодильнику. Руки, будто действуя отдельно от разума, достали целый торт "Прага".
Не разрезая, не беря тарелку, она уселась с ним на диван и черпала ложкой прямо из середины, чувствуя, как сладкий крем прилипает к нёбу.
- Ого, - раздался голос Даниила из дверного проёма. - А тебе не многовато? Смотри, попа вырастет.
Его голос звучал... обыденно. Будто ничего не произошло. Будто он не видел, что жена сидит поздно вечером, растрёпанная с красными от слёз глазами, заедая боль шоколадным кремом.
"Попа. Это всё, что его волнует", - пронеслось у неё в голове.
Внезапно перед глазами всплыли слова Кирилла:
"Ты для него просто красивая картинка, Кира. Удобная жена. Идеальная мать. Но не человек."
Рука сама потянулась к телефону. Пальцы дрожали, когда она открыла чат с Кириллом. Последнее сообщение три дня назад - её жестокие слова, написанные в гневе.
Она набрала:
"Прости..."
И тут же удалила.
____________________________________
Утро начиналось как обычно. Кира проводила детей в школу — Лия недовольно поправляла шапку ("Мааам, я не маленькая!"), а двойняшки наперебой рассказывали про какую-то новую игру во дворе. Даниил, не отрываясь от телефона, бросил на ходу: "Вечером буду поздно, не жди". Дверь захлопнулась, и дом наполнился тишиной.
Кира налила себе чашку крепкого кофе с корицей, укуталась в мягкий клетчатый плед — подарок Лии на прошлый День матери — и устроилась у камина с ноутбуком. Впереди был целый день работы — нужно было перевести новый роман французского автора.
Но на двадцать третьей странице её заклинило.
"La mélancolie du dimanche soir" — как перевести это чувство, знакомое каждому, но не имеющее точного аналога в русском? "Воскресная тоска"? Звучало плоско. "Грусть воскресного вечера"? Слишком длинно.
Кира закусила губу и полезла в чат переводчиков.
И тут же попала в эпицентр бури.
Чат "Переводчики без границ"
Алексей Агапов: Нет, ну вы видели этот новый "перевод" Рильке? Это же издевательство над текстом!
Марина Перова: Рильке вообще нельзя переводить буквально! Там же каждый звук значим!
Кирилл Соколов: О боже, опять этот священный трепет перед "непереводимым гением". Да любой его стих — набор красивых слов без смысла.
Кира закатила глаза. Кирилл снова за своё.
Она набрала:
Кира Воскресенская: Кирилл, вы, я смотрю, всё не угомонитесь. Опять всех провоцируете?
Ответ не заставил себя ждать.
Кирилл Соколов: О, мадам Кира почтила нас присутствием! Я не провоцирую, я просто указываю на очевидное. Рильке — это литературный нарцисс, который писал не для людей, а для собственного эго.
Кира Воскресенская: И что, все, кто его любят — идиоты?
Кирилл Соколов: Не все. Только 98%.
Кира Воскресенская: Вы невыносимы. Кстати, раз уж вы такой знаток "истинной" поэзии — как бы вы перевели "La mélancolie du dimanche soir"?
Пауза. Кира представила, как он там, в Сочи, откинулся в кресле, задумался, может, даже снял очки и протёр их — привычка, которую она уже заметила.
Кирилл Соколов: "Предпонедельниковый сплин".
Кира фыркнула.
Кира Воскресенская: Это ужасно.
Кирилл Соколов: Зато точно.
Кира Воскресенская: Слишком грубо.
Кирилл Соколов: А жизнь — не сахар.
Она собиралась ответить, но вдруг в личку прилетело сообщение:
Кирилл: Кстати, если хотите по-настоящему хороший вариант — "тоска воскресных закатов". Но это уже плагиат у Бродского.
Кира улыбнулась.
Кира: Вот видите, а говорите, что не романтик.
Кирилл: Это не романтика. Это точность.
За окном завывал ветер, но у камина было тепло. И почему-то именно сейчас, глядя на экран, Кира почувствовала, что этот спор, эти бесконечные словесные поединки с Кириллом — возможно, самое живое, что было у неё за последние годы.
Она допила кофе и набрала:
Кира: Ладно, гений. А как насчёт "воскресной хандры"?
Кирилл: Приемлемо. Но моё лучше.
Кира: Скромность — не ваша сильная сторона, да?
Кирилл: Зато правдивость — да.