Кира: Возможно, но я бы поспорила.
И Кира рассмеялась — громко, искренне, так, что даже кот Бакс поднял голову и удивлённо на неё посмотрел.
***
Тишина в чате длилась ровно три минуты. Кира сидела, сжимая телефон в ладонях, следя, как значок "онлайн" рядом с именем Кирилла то появляется, то исчезает. Ветер за окном бился о стекло, а в камине догорали последние угольки, отбрасывая тревожные тени на стены.
Внезапно пришло сообщение.
Кирилл: Ну что, я помог тебе с переводом?
Кира: Да, спасибо...
Кирилл: А теперь иди к чёрту, Воскресенская. Мы вроде попрощались. Не пиши мне больше.
Она не успела ничего ответить, как их чат исчез и она оказалась заблокирована у него.
Словно кто-то вырвал страницу из книги — резко, не оставив даже клочка бумаги у корешка.
"Нет, только не это..", - губы её дрожали, когда пальцы бессильно скользили по экрану, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, лазейку, возможность вернуть всё назад. Но чат с Кириллом теперь напоминал чёрную бездну - пустую, безжизненную, без единой искорки надежды.
"Нет, нет, нет..." - шептала она, сжимая телефон
Её сердце бешено колотилось, будто пытаясь вырваться из груди. В ушах стоял оглушительный звон, перекрывающий даже звук собственного прерывистого дыхания.
В отчаянии она схватила старый телефон, роняя на пол чашку с недопитой лавандовой водой. Осколки разлетелись по полу, но Кира даже не заметила - её пальцы дрожали, набирая сообщение со второго аккаунта:
Кира: "Ты не можешь просто взять и исчезнуть! Ты... ты стал мне слишком дорог..."
Ответ пришёл мгновенно, словно он ждал этого:
Кирилл: "Прекрати. У тебя есть семья, дом, муж. Я всего лишь..."
Кира прервала его, яростно стуча по экрану:
Кира: "Ты знаешь, что это не просто так! Ты же чувствуешь это... Эта связь между нами..."
Пауза. Три страшные точки "пишет...". И ледяной ответ:
Кирилл: "Это была иллюзия. Прощай, Кира."
И снова блок.
Она закричала. Тихий, душераздирающий крик, который разорвал тишину пустого дома. Телефон выскользнул из ослабевших пальцев, а сама Кира рухнула на колени среди осколков, не чувствуя, как они впиваются в кожу.
Кровь смешивалась со слезами, оставляя алые следы на белом ковре. Но физическая боль была ничто по сравнению с тем, что разрывало её грудь изнутри.
"Как... как он мог..." - всхлипывала она, обхватывая себя за плечи, словно пытаясь удержать рассыпающуюся на части душу.
За окном завывала вьюга, бросая снежные заряды в стекло. Но Кира уже ничего не слышала. В её мире воцарилась мертвящая тишина - та самая, что остаётся после потери самого дорогого.
Она медленно повалилась на бок, прижимая к груди его последнее сообщение, как любовное письмо с фронта. Только это было письмо не о любви.
Это был смертный приговор.
Приговор их странной, нежной, невозможной связи.
И Кира закрыла глаза, позволяя тьме поглотить себя целиком.
_____________________________________
31 декабря. Последние часы уходящего года.
Кира натянуто улыбалась, помогая детям наряжаться для праздничного ужина. Лия крутилась перед зеркалом в новом бархатном платье, двойняшки громко спорили, кому достанется хлопушка с Микки-Маусом. Даниил в соседней комнате разговаривал по телефону — деловым тоном, который не оставлял сомнений: это не поздравления.
— Мам, а почему ты не надела синее платье? — вдруг спросила Лия, поправляя бант в волосах.
Кира замерла с салфеткой в руке. Синее платье... То самое, которое ей помогал выбирать в магазине Кирилл по видеозвонку
— Оно... в химчистке, — соврала она, слишком быстро отвернувшись к накрытому столу.
В голове всплыло воспоминание: "Ты в синем — как средиземноморское небо после шторма", — говорил он тогда.
Громкий хлопок — Алиса случайно запустила хлопушку раньше времени. Бумажные серпантины засыпали всё вокруг. Все засмеялись. Кира тоже заставила себя рассмеяться, обнимая Марка.
— Мамочка, а Дед Мороз сегодня принесёт мне железную дорогу? — спросил он доверчиво.
— Конечно, солнышко.
Она крепче прижала сына, вдруг ощутив ком в горле. Где-то в Сочи сейчас тоже наряжали ёлку.
— Кира, ты где шампанское? — окликнул её Даниил из кухни.
— В холодильнике. Левое дверное отделение.
Она знала, что он не найдёт. Всегда не находил. Придётся идти самой.
Пока доставала бутылку, телефон в кармане платья будто жёг кожу. 23:50. В чатах уже начинали поздравлять. Но один чат молчал. Молчал уже три недели.
Ровно в полночь, когда бой курантов сливался с детским смехом, Кира подняла бокал.
— За новый год!
— Ура-а-а!
Дети звенели бокалами с соком. Даниил чокнулся с ней мимоходом, уже доставая телефон — принимать поздравления от партнёров.
Кира сделала глоток. Шампанское оказалось горьким.
В зеркале напротив она поймала своё отражение: улыбка, подобранные волосы, безупречный макияж. И глаза... Пустые.
За окном рвались фейерверки, окрашивая снег в синие, красные, зелёные вспышки. Где-то там, за тысячу километров...
Но она резко отвернулась.
— Дети, кто хочет бенгальских огней?
В прихожей зазвонил домофон — приехали родители Даниила. На кухне закипел чайник. Жизнь шла своим чередом.
А в 01:15 1 января 2024 года её телефон дрогнул. Одно сообщение из неизвестного номера:
"С новым годом. Ты всё ещё ненавидишь Рильке?"