13. Параллельный мир
Кира открыла глаза, когда солнечный луч упал прямо на лицо. Она зажмурилась, потянулась, ощущая приятную ломоту во всем теле. Простынь скользнула вниз, обнажая плечи, покрытые легкими синяками - отметинами вчерашней страсти.
Рядом спал Кирилл. Его темные ресницы дрожали во сне, губы были слегка приоткрыты. Одна рука все еще лежала на ее талии, будто даже во сне он не мог отпустить.
Осторожно, чтобы не разбудить, она выбралась из постели. Подобрала с пола его халат - тот самый, темно-синий, пахнущий морем. Накинула на плечи, утопая в слишком большом размере.
Кухня встретила ее прохладой. Она распахнула окно - и сразу окунулась в шум прибоя, крики чаек, запах сосен и моря.
"Я здесь. Это не сон", - подумала она, чувствуя странное сжатие в груди.
Холодильник оказался полупустым. Но для блинчиков нашлось все: мука, яйца, молоко.
Первый блин, как водится, вышел комом. Второй лег идеальным кружевным кругом.
- Ты где? - его голос, хриплый от сна, донесся из спальни.
- На кухне!
Он появился в дверях через минуту - босиком, в черных штанах, которые так соблазнительно обтягивали бедра. Волосы взъерошены, на щеке след от подушки.
- Ты готовишь, - в его зеленых глазах вспыхнули искорки.
- Без сюрпризов, - она перевернула блин. - Твой холодильник - катастрофа.
Он подошел сзади, обнял за талию. Губы коснулись шеи - горячие, чуть шершавые.
- Зато ты здесь.
Его руки скользнули под халат. Ладони - теплые, с грубоватыми подушечками - исследовали ее ребра, живот...
- Кирилл, я... - она задыхалась. - Блин подгорит.
- Пусть, - он взял со стола кусочек авокадо, поднес к ее губам.
Она приняла лакомство зубами, намеренно задев его пальцы языком.
- Черт...
Сковорода задымилась. Кира выключила огонь, развернулась к нему.
- Завтрак подождет?
Ответом стали его руки, срывающие с нее халат.
Губы Кирилла коснулись её шеи, оставив горячие, почти обжигающие следы.
Она запрокинула голову, подставляя ему ключицы, и его губы тут же перешли ниже. Пальцы скользили по её рёбрам, едва касаясь нижнего изгиба груди, и каждое прикосновение заставляло её дыхание сбиваться.
— Кирилл… — её голос дрогнул, когда его ладонь, наконец, охватила грудь, сжимая с такой силой, что в животе пробежала горячая волна.
Он играл с соском, заставляя его твердеть под пальцами, а вторая рука медленно спускалась вниз, скользя по животу, едва касаясь пупка, прежде чем добраться до цели.
Кира ахнула, когда его пальцы коснулись раскалённой, влажной плоти.
— Ты уже вся мокрая… — прошептал он, проводя пальцем между складок, наслаждаясь её реакцией.
Он вошёл в неё медленно, но без сомнений — двумя пальцами, до самого упора.
— Да… — её стон сорвался с губ, а ногти впились в его предплечье.
Его пальцы начали мерный, настойчивый ритм, а большой палец кружил вокруг клитора, то усиливая нажим, то ослабляя, сводя её с ума.
— Не останавливайся… — она задыхалась, чувствуя, как внизу живота закручивается пружина.
Но он вынул пальцы, заставив её вскрикнуть от неожиданности. Она открыла глаза и увидела, как он облизывает их, не отрывая от неё тёмного, голодного взгляда.
— Сладкая… — его ухмылка вспыхнула, как искра.
Резким движением он развернул её к столу, заставив прогнуться, опереться на локти. За спиной послышался шум расстёгивающихся штанов, и через мгновение она почувствовала его член — горячий, твёрдый, прижатый к её ягодицам.
— Хочешь? — он провёл головкой по её мокрым губам, наслаждаясь её дрожью.
— Да, чёрт возьми, да!
Один резкий толчок — и он вошёл до конца. Кира вскрикнула, пальцы вцепились в край стола.
Он начал двигаться — сначала медленно, почти вынимая себя полностью, затем вгоняя обратно, с каждым толчком ускоряясь. Бёдра бились о её плоть, наполняя кухню звуками их соития.
Одна рука сжимала её грудь, дразня сосок, другая вцепилась в талию, притягивая её ещё ближе.
— Тебе нравится? — его горячее дыхание обожгло ухо.
— Да… Да!
Он ускорился, его движения стали жёстче, глубже, и она уже не могла сдерживать крики. Внезапно его пальцы снова нашли клитор, и она поняла — он не даст ей передышки.
— Кончай.
И она не смогла ослушаться. Оргазм прокатился волной, выгибая её спину, сводя ноги судорогой. Он продолжал двигаться, продлевая её наслаждение, пока сам не застонал, не влил в неё горячее семя.
Они замерли, дыхание спутанное, кожа липкая от пота. Он медленно вышел, и она почувствовала, как по её бедру стекает его сок.
— Ну что… — он шлёпнул её по попе, довольный. — Теперь завтрак?
Кира обернулась, ещё дрожащая, и увидела его наглую ухмылку.
— Сначала душ.
— Вместе.
Он подхватил её на руки, а подгоревшие блины так и остались на плите — никто уже не вспомнил о них.