Когда он закончил, в комнате повисла тишина.
— Я куплю тебе билет, — сказал он наконец, не глядя на неё.
— Спасибо, — прошептала она.
И поняла, что это слово звучит как прощание.
***
Весь следующий день они провели в объятиях, словно пытаясь вдохнуть друг в друга всю нежность, всю боль, все невысказанные слова. Их пальцы сплетались, губы находили друг друга без слов, а взгляды говорили больше, чем могли бы выразить любые фразы. Каждое прикосновение было одновременно и лаской, и прощанием — они словно пытались запечатлеть в памяти текстуру кожи, изгибы тел, звуки дыхания.
К вечеру пошёл дождь. Тяжёлые капли стучали по крыше, стекали по стёклам, словно небеса разделяли их страдания. Кирилл молча завёл машину, его пальцы судорожно сжали руль. Он вёл так, будто хотел разорвать дорогу — резкие повороты, бешеная скорость, торможения в последний момент. Машину бросало из стороны в сторону, мокрый асфальт шипел под колёсами.
— Кирилл! — Кира вцепилась в подлокотник, её голос дрожал. — Ты что творишь? Ты сейчас нас убьёшь!
Он не отвечал, только сильнее вжал педаль газа.
— Можешь ехать аккуратнее?!
Резкий тормоз. Машина дёрнулась, остановившись на красном свете. Кирилл ударил ладонью по рулю.
— Давай ты не будешь меня учить водить! — его крик оглушил её.
Кира отпрянула, словно от удара. Его глаза, всегда такие тёплые, теперь горели холодным, почти безумным светом.
— Что с тобой, чёрт возьми, происходит? — она прошептала. — Почему ты такой...
— Нервный? — он резко повернулся к ней, и в его голосе зазвучала горькая усмешка. — Воскресенская, а чего ты хотела? Цветов? Улыбок? Ты зачем вообще приехала? Чтобы что — поиграть и уехать?
— Я просто хотела тебя увидеть...
— Просто? — он фыркнул, и это звучало почти как рычание. — Как у тебя всё просто. Просто ворвалась в мою жизнь, в мой дом. Просто залезла под кожу. Просто взяла и...
Он не договорил, резко тронувшись с места. Остаток пути они молчали.
***
Аэропорт.
Дождь лил ещё сильнее, превращая всё вокруг в размытое водяное полотно. Они стояли у терминала, и между ними внезапно выросла невидимая стена — будто последние слова Кирилла навсегда отделили их друг от друга.
Кира дрожащей рукой поправила прядь волос, мокрых от дождя.
— Мне пора...
Кирилл молчал. Его лицо было каменным, но в глазах — буря.
Она сделала шаг вперёд, коснулась его руки.
— Прости меня.
И тогда он сломался.
Одним движением он притянул её к себе, обхватил так крепко, что ей стало больно, но она не сопротивлялась. Его губы нашли её лоб, её веки, её щёки — словно он пытался запечатлеть каждую деталь.
— Чёрт... — его голос сорвался на шёпот. — Я не могу тебя отпустить.
Кира прижалась к его груди, слушая, как бешено стучит его сердце.
— Но ты должен.
Он глубоко вдохнул, будто собираясь что-то сказать, но вместо этого просто опустил голову, его дыхание обожгло её шею.
— Тогда... хотя бы не оборачивайся, — прошептал он. — Если обернёшься — я не выдержу.
Она кивнула, не в силах говорить. Потом отстранилась — медленно, будто через силу. Сделала шаг назад. Ещё один.
И не обернулась.
Кирилл стоял под дождём, смотря, как она уходит, и только когда её фигура растворилась в толпе, он сжал кулаки со всей силой.
***
Когда самолет оторвался от взлетной полосы, Кира впервые за день осталась наедине со своими мыслями. И это оказалось невыносимо. Сначала просто накатила волна тошноты - она схватилась за подлокотники, чувствуя, как ладони моментально становятся влажными. Потом в горле застрял ком, мешающий дышать. Она зажмурилась, но перед глазами сразу же возникло лицо Кирилла - его последний взгляд, полный боли и обреченности.
- Мадам, вам нужна помощь? - голос стюардессы прозвучал как будто из другого измерения.
Кира лишь отрицательно мотнула головой, не в силах вымолвить ни слова.
Но когда самолет вошел в зону турбулентности, ее словно прорвало. Слезы хлынули внезапно и неудержимо. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, но остановить рыдания было невозможно. Грудь вздымалась прерывисто, дыхание сбивалось. Рядом сидящая девочка лет пяти испуганно прижалась к матери.
- Мама, а что с тетей? - прошептала она.
- Ничего, доченька, тете просто грустно, - ответила женщина, бросая на Киру осуждающий взгляд.
Стюардесса снова подошла, на этот раз с бумажным пакетом.
- Дышите в него, вам станет легче, - сказала она мягко.