Но Кира лишь отрицательно качнула головой. Ей не хотелось, чтоб становилось легче. Эта боль была единственным, что связывало ее сейчас с Кириллом.
Четыре часа полета превратились в бесконечность. Она то впадала в оцепенение, уставившись в одну точку, то снова начинала тихо всхлипывать.
Пассажиры перешептывались, некоторые снимали на телефоны - современный мир привык потреблять чужое горе как развлечение. Но Кире было все равно. Весь мир сузился до одной страшной мысли, что возможно она его больше не увидит.
Тем временем Кирилл мчался по мокрой дороге, не замечая ни скорости, ни дорожных знаков. Его "Мазда" рычала двигателем, будто отражая внутреннее состояние хозяина. Дождь хлестал по лобовому стеклу, дворники не успевали справляться с потоками воды.
Он влетел во двор своего дома, небрежно бросил машину и замер на пороге. Дом пахнул ею - ее духами, тем неуловимым ароматом, который остается после любимого человека.
На кухне стояла чашка с ее недопитым кофе без сахара, с каплей сливок. Кирилл поднес ее к лицу, вдыхая едва уловимый отпечаток ее губ на краешке. В спальне - подушка с вмятиной от ее головы. Один длинный темный волосок с её головы. На тумбочке - забытая заколка.
Кирилл упал на кровать лицом в подушку, впитывая ее запах. В груди разрывалось что-то огромное и страшное. Он сжал заколку в кулаке, чувствуя, как металл впивается в кожу. Боль была физической, почти осязаемой - будто кто-то вырывал у него кусок души.
"Как жить дальше?" - этот вопрос крутился в голове, не находя ответа. За окном лил дождь, такой же бесконечный, как его тоска. Где-то там, в небе, летела она - его любовь, его боль, его "что если бы".
А он остался здесь - среди вещей, которые она забыла, среди воспоминаний, которые теперь будут терзать его каждый день. Кирилл застонал, впервые за многие годы позволяя себе эту слабость. В пустом доме его крик растворился в тишине, никем не услышанный.
Тем временем самолет начал снижаться. Кира вздрогнула, когда стюардесса объявила о подготовке к посадке. За окном уже виднелись огни Петербурга - города, где ее ждала другая жизнь. Без него. Она вытерла лицо, понимая, что сейчас нужно собраться. Но как собрать то, что разлетелось на тысячи осколков?
Когда колеса шасси коснулись посадочной полосы, она вдруг осознала страшную правду - физически она возвращалась домой. Но часть ее души навсегда осталась там, в том доме у моря, с человеком, которого она оказывается любила.
***
Самолёт приземлился ровно в полночь. Кира вздрогнула от резкого толчка, будто пробуждаясь от тяжёлого сна. В иллюминаторе мелькали огни Пулково — размытые, словно сквозь пелену мартовского дождя. Она машинально проверила телефон — ни одного сообщения от Кирилла. Только системное уведомление от авиакомпании: "Добро пожаловать в Санкт-Петербург".
Таксист с неожиданно зелёными глазами (почти как у него, только без той глубины) молча кивнул, когда она назвала адрес. Дорога в Комарово заняла вечность. Кира прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как городские огни сменяются тёмными силуэтами сосен. В голове крутилась одна мысль: "Я вернулась. Но домой ли?"
***
1:14 ночи
Ключ заскрипел в замке. Дом встретил её тишиной и запахом лавандового освежителя — слишком стерильным, слишком безжизненным. Рыжий кот Бакс недовольно потянулся на подоконнике, демонстративно повернувшись к ней спиной.
"Прости, малыш," — Кира почесала его за ухом, но кот лишь фыркнул и спрыгнул на пол. Его миска была полна — Таня явно не забывала о нём.
Она бросила сумку на диван и прошла в ванную.
***
Душ
Вода была почти обжигающей, но Кира стояла неподвижно, позволяя струям бить по спине. Мысли путались: "Что теперь? Как жить дальше?" Рука непроизвольно потянулась к телефону. Сообщение Кириллу висело без ответа уже больше часа. Она открыла чат ещё раз, добавив: "Прости...". И тут же удалила. За что извиняться? За то, что у неё есть семья? За то, что она не может всё бросить?
Слёзы смешались с водой. Она провела пальцами по внутренней стороне бедра — там ещё оставался лёгкий синяк от его страстных укусов. Последний след, который скоро исчезнет.
***
2:07
Кровать казалась чужой. Кира уткнулась лицом в подушку, вдыхая аромат лаванды. Телефон лежал рядом — тёмный, безмолвный. Последнее, что она помнила перед сном — как в сотый раз проверяла, не написал ли он.
***
7:40
Поцелуи на шее разбудили её резко и неприятно. На секунду она забыла, где находится, и тело отозвалось дрожью — может быть, это он? Но тут же узнала знакомый запах одеколона (Dior Sauvage, всегда Dior Sauvage).
- Доброе утро, солнышко, — Даниил сидел на краю кровати, его загорелое тело было обёрнуто в белое полотенце. На тумбочке красовался огромный букет розовых роз.
- Для моей девочки, — он поцеловал её в лоб.
Кира заставила себя улыбнуться:
- Ты уже вернулся? Я думала, будешь позже...
- Сюрприз, — его руки уже скользили под её сорочку. - Я не мог больше ждать. Ты даже не представляешь, как я по тебе соскучился.
Его пальцы коснулись сосков, и она почувствовала, как внутри всё сжимается. Это не было приятно — скорее, как вторжение.
- Даня, дай хоть душ приму и зубы почищу, — она выскользнула из-под его рук, стараясь, чтобы это выглядело как кокетство.