***
Вернувшись в номер, она долго стояла в дверях, наблюдая за спящим мужем.
Лунный свет, просачивающийся сквозь полупрозрачные шторы, рисовал на его лице серебристые узоры. Губы, чуть приоткрытые в глубоком сне, казались мягкими, беззащитными. Грудь поднималась и опускалась ровно, ритмично — так, как будто в его мире не существовало ни тревог, ни подозрений.
Кира закусила нижнюю губу, ощущая, как в горле комком встаёт что-то тяжёлое, горькое. Она медленно сняла туфли и платье и осторожно прилегла на край кровати, не смея потревожить его. Но стоило ей коснуться подушки, как по спине пробежал холодный озноб — будто кто-то провёл ледяным пальцем вдоль позвоночника.
Или от кондиционера? Или от осознания того, что она — предательница.
Она закрыла глаза, но сон не шёл. Всю ночь перед ней стояли два лица: одно — с зелёными глазами, полными обещания, другое — с карими, спокойными, доверчивыми.
***
Утро началось с нежных поцелуев.
— Спящая красавица, вставай.
Голос Дани, низкий, с хрипотцой, скользнул по её коже, словно солнечный зайчик. Кира зажмурилась сильнее, притворяясь спящей, но его губы уже скользили по её плечу, оставляя за собой дорожку из мурашек.
— Я знаю, что ты не спишь, — рассмеялся он, и в его смехе звенело всё утро: и золотистый свет за окном, и щебет птиц где-то вдали, и даже лёгкий шум прибоя, доносившийся с пляжа.
Она приоткрыла один глаз — и тут же захлопнула его, когда он наклонился ближе, его дыхание смешалось с её дыханием.
— Сплю, — прошептала она, но уголки губ уже предательски дрогнули.
— Тогда я просто вынужден принять меры.
Его пальцы впились в её бока, щекоча, и она засмеялась, вырываясь, но он перевернул её на спину, прижал к матрасу, целуя уже всерьёз — губы, шею, ключицу…
— Дань… — её протест звучал слабо, больше по привычке.
— Ммм?
— Мы… опоздаем на завтрак.
***
Завтрак в ресторане с панорамным видом на Персидский залив проходил в лёгкой, почти воздушной атмосфере.
Кира медленно пила свежевыжатый апельсиновый сок, ощущая, как кисло-сладкие нотки взрываются на языке. Даня с аппетитом уплетал яичницу-бенедикт, рассказывая что-то смешное про вчерашний перелёт.
— …и этот парень, представляешь, сидит с таким видом, будто его не в самолёте, а на электрическом стуле!
Кира засмеялась, но тут же поймала себя на том, что её взгляд скользит по залу, выискивая его — высокую фигуру, тёмные волосы, эту уверенную, почти хищную манеру держаться…
— Пойдём на пляж? — предложил Даня, отодвигая тарелку.
— Конечно, — она кивнула, но в голове уже крутился другой вопрос: "А если он там?"
***