***
Солнечный луч, тонкий и настойчивый, пробился сквозь узкую щель между плотными шторами, словно живое существо, решившее разбудить её во что бы то ни стало. Он скользнул по щеке, коснулся век, заставил Киру зажмуриться и нехотя потянуться. Воздух в номере был прохладным, кондиционер тихо гудел где-то в углу, но под одеялом сохранялось тепло — его тепло, едва уловимый запах его кожи, смешанный с лёгким ароматом дорогого одеколона.
Она повернулась, протянула руку к его стороне кровати, но пальцы встретили лишь смятые простыни. Даниил уже встал.
Кира приподнялась на локте и увидела его. Он стоял у зеркала ловко завязывая галстук — тёмно-синий, почти чёрный, с едва заметным серебристым узором, который мерцал при каждом движении. Его пальцы двигались уверенно, автоматически, так как делали это тысячу раз.
— Ты куда собрался? — её голос прозвучал хрипло, ещё грубоватым от сна.
Даниил обернулся, и в его глазах вспыхнула тёплая искорка. Улыбка, чуть кривая, чуть загадочная, тронула губы.
— На встречу. Один мой знакомый живёт в Дубае — возможно, будущий бизнес-партнёр. Надо переговорить.
Он говорил спокойно, но в его интонации сквозила лёгкая взволнованность. Кира знала это состояние — он всегда так говорил, когда дело было важным, когда в воздухе витали возможности, которые могли изменить всё.
— Надолго? — она приподняла бровь, стараясь звучать равнодушной, но внутри что-то ёкнуло.
— Часа на два, не больше. — Он наклонился, и его губы коснулись её лба. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, но от него по спине пробежали мурашки. — А ты сходи к бассейну или в тренажёрный зал. Не скучай.
Его пальцы на мгновение задержались в её волосах, затем он выпрямился и направился к двери. Дверь закрылась за ним с тихим, но чётким щелчком, будто ставя точку в этом утреннем диалоге.
Кира осталась лежать, уставившись в потолок. В голове, будто навязчивый кадр из кино, всплывали вчерашние образы: бассейн, блики света на её коже, и… Кирилл. Его пальцы, скользнувшие по её бедру под водой, будто случайно, но задержавшиеся на секунду дольше, чем нужно. Этот томный взгляд — будто спрашивающий: "Ты осмелишься?"
И она ощутила это. Возбуждение, острое и неожиданное, вспыхнуло где-то в глубине живота, разлилось горячей волной по всему телу.
"Нет, нет, нет…" — мысль пролетела, как предупреждение, но тело уже не слушалось.
Кира резко вскочила с кровати, словно пытаясь убежать от самой себя, и почти побежала в душ. Вода хлынула горячими струями, почти обжигающими, но даже они не смогли смыть это странное, навязчивое чувство. Оно пульсировало под кожей, заставляло сердце биться чаще.
"Что со мной? Нельзя..." — она закрыла глаза, но перед внутренним взором снова возник он. Кирилл. Его улыбка. Его руки.
Когда она вышла из душа, кожа горела, а мысли путались. Механически натянула лёгкий сарафан, скользящий по телу, подчёркивающий каждую линию. Посмотрела в зеркало: щёки были розовыми, глаза — слишком яркими.
"Остановись. Просто иди в спортзал. Займись чем-нибудь. Забудь."
Но ноги уже несли её по коридору.
Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышно даже сквозь стены. Она остановилась перед его номером. Рука дрогнула в воздухе.
"Что я делаю? Это безумие. Это ошибка."
Но было уже поздно.
Её пальцы постучали в дверь.
— Ну кто там?
Голос за дверью прозвучал хрипло, сонно, будто его обладателя вырвали из самых глубин забытья. В нём слышалось раздражение, ленивое и неострое, но всё же ощутимое — как будто мир не имел права тревожить его в это утро.
Кирилл явно спал.
Дверь открылась не сразу — сначала послышался глухой стук босых ног по полу, затем щелчок замка.
И вот он.
Он стоял перед ней, в одних чёрных боксерах, низко сидящих на бёдрах, обнажая V-образные мышцы, ведущие вниз. Его волосы были взъерошены, тёмные пряди падали на лоб, а глаза, полуприкрытые от резкого утреннего света, щурились, пытаясь разобрать, кто же осмелился нарушить его покой.
— Воскресенская…
Его губы растянулись в медленной, ленивой ухмылке. Брови поползли вверх, смесь удивления и внезапного интереса мелькнула в его взгляде.
— Вот это сюрприз.
Голос был низким, хрипловатым от сна, но в нём уже чувствовалось пробуждение — не только тела, но и чего-то ещё.
Она не улыбнулась в ответ.
— У нас меньше двух часов.
Тишина.
Его глаза расширились на мгновение. Но вместо слов он просто шагнул назад, пропуская её внутрь, широким жестом, будто приглашая в своё логово.
— Дай хоть умыться.
Он повернулся, и она увидела его спину — широкую, с чёткими линиями мышц, кожу, слегка золотистую даже в этом полумраке. Боксеры упали на пол, когда он направился к ванной.
Когда она вошла, запах ударил в нос сразу — дорогой парфюм, смешанный с лёгким шлейфом вчерашнего виски, что-то древесное, тёплое, мужское. Комната была затемнена, шторы полуприкрыты, но сквозь них пробивались лучи утреннего солнца, выхватывая из полумрака детали: смятые простыни, брошенную на спинку кресла рубашку, пустой бокал на тумбочке.
Она подошла к окну. Через пять минут шум воды прекратился.
Дверь ванной открылась, и он вышел, обнажённый, лишь с полотенцем, небрежно перекинутым через плечо. Капли воды ещё стекали по его груди — по рельефному прессу, по впадинам между мышцами, исчезая в линии, ведущей вниз.
Кира стояла, смотря вдаль на залив, её пальцы нервно барабанили по подоконнику. Она не обернулась, но слышала каждый его шаг.
— Нервничаешь?
Он подошёл сзади так близко, что его тело почти касалось её спины. Горячее, влажное от душа. Его руки скользнули по её бёдрам, медленно, будто давая ей время оттолкнуть его, а затем — вверх, под лёгкий сарафан.
— Кирилл…
— Молчи.
Его голос был тихим, но в нём не было места возражениям. Одним резким движением он задрал ткань, обнажив её кожу, и содрал с неё трусики — тонкие, кружевные, теперь бесполезные. Его пальцы впились в её плоть, оставляя следы, и она вдохнула резко, чувствуя, как тело тут же откликается на эту грубость.
— Как я по тебе соскучился, хочу тебя, — прошептал он в ухо, и его горячее дыхание заставило её содрогнуться ещё сильнее.
Его рука скользнула между её ног, без прелюдий, без нежностей — сразу туда, где она уже была влажной.
— Ого, — он фыркнул, и в его голосе прозвучало что-то между насмешкой и одобрением. — Уже готова?
Пальцы играли с её клитором — то кружа, то слегка надавливая, то отступая, будто дразня. Она закусила губу, чтобы не застонать, но тело само выгибалось навстречу его прикосновениям, предательски горячее, отзывчивое.
— Нет, так не пойдёт.
Он резко развернул её, прижал к стене. Его губы нашли её шею, зубы слегка сжали кожу — не кусая, но обещая.
— Ты пришла за этим, да?
Она не ответила.