- Нет, я.
Внезапно он перехватил инициативу. Сильными руками он поднял её, уложил на спину и вошёл в неё под новым углом, закинув её ноги себе на плечи.
— Кирилл! — она вскрикнула
Он не отвечал. Его движения были точными, мощными – каждый толчок доводил её до края. Одна его рука прижимала её бедро к себе, а другая скользила вниз, пальцы находили её клитор, продолжая стимулировать даже в этой жёсткой позе.
— Я... не могу... так глубоко... — она задыхалась, её пальцы впились в простыни.
— Можешь, — прорычал он в ответ. — И будешь.
Затем он сделал то, от чего её сознание почти отключилось.
Не замедляя ритма, он обхватил губами её большой палец ноги. Горячий, влажный рот, язык, который скользил по чувствительной коже...
— Боже... что ты... — её голос сорвался, тело затряслось от переизбытка ощущений.
Он облизывал её пальцы, его зубы слегка покусывали подушечку, а член в это время долбил её без пощады.
Это было слишком. Слишком много. Слишком интенсивно.
Она чувствовала, как нарастает давление внизу живота, как мышцы начинают непроизвольно сжиматься.
— Я... сейчас...
— Кончай, — приказал он, его голос был низким, хриплым. — Кончай, пока я трахаю тебя. Прямо сейчас и смотри мне в глаза.
И она не смогла ослушаться.
Оргазм ударил волной, заставив её выгнуться и закричать. В тот же момент он вытащил член и горячие струи спермы выплеснулись ей на живот, некоторые капли попали на грудь.
Он тяжело дышал, его тело дрожало от напряжения.
— Вот так... — прошептал он, проводя пальцем по её животу, размазывая белые капли.
Она просто лежала, не в силах пошевелиться, её ноги всё ещё дрожали.
Немного придя в себя, она потянулась к телефону, и его сердце сжалось. Он знал, что сейчас услышит. Знал, но всё равно надеялся — глупо, иррационально, по-детски.
— Кирилл, мне надо идти. Даня должен скоро вернуться.
Голос её был тихим, почти виноватым, но твёрдым.
Он закрыл глаза на секунду, чувствуя, как горечь поднимается к горлу.
— Я улетаю завтра, Кира. Домой, в Сочи. И возможно, мы больше не увидимся.
Он сказал это не для того, чтобы манипулировать. Просто… чтобы она знала. Чтобы не было иллюзий.
— Ты пессимист, — она попыталась шутить, но в её голосе дрогнуло.
— Я реалист. Ты ведь не уйдёшь от мужа.
Тишина. Густая, тяжёлая, как горячий воздух за окном. Он слышал, как она переводит дыхание.
— Но ты ведь можешь переехать в Петербург, — вдруг вырвалось у неё, быстро, почти отчаянно. — Что тебя в Сочи держит? Сдашь свой дом, снимешь квартиру в Питере, и мы сможем… видеться.
Он рассмеялся. Резко, жёстко, без радости.
— Ахаха, как у тебя всё просто. А смысл, Воскресенская? — его голос стал чужим, ледяным. — Чтоб я был твоим любовником? Нет, милая, меня такой расклад не устраивает.
Он видел, как её лицо исказилось от боли. Видел, как её губы дрогнули, как глаза стали мокрыми. Ему хотелось тут же взять свои слова назад, прижать её к себе, сказать, что он согласен на любые условия — лишь бы она осталась. Но он не сделал этого.
— Я… в душ, — прошептала она и быстро скрылась за дверью ванной.
Он остался один.
Сердце бешено колотилось, в висках стучало. Он схватил бутылку виски, налил полный бокал, выпил залпом. Ожог в горле, тепло, разливающееся по груди — хоть какое-то чувство, кроме этой пустоты.
Когда она вышла, уже одетая, он стоял у окна, сжимая бокал так, что пальцы побелели.
— Я пошла… — её шаги были лёгкими, неслышными, будто она боялась нарушить тишину.
Она подошла к нему, прижалась лицом к его груди. Он почувствовал запах её шампуня, тот самый, с нотками ванили, который сводил его с ума всё это время.
Он поднял её лицо.
Глаза — серые, огромные, наполненные слезами.
Он поцеловал её.
Грубо. Страстно. Безнадёжно.
Как будто это последний раз.
— Прощай, Кира.
— Не говори так… — её голос дрогнул, пальцы вцепились в него.
— Иди уже.
Он отпустил её.
Дверь закрылась.
***
Коридор отеля казался бесконечным.
Ноги несли её сами, автоматически, но каждый шаг отдавался болью где-то глубоко внутри. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
"Не плачь. Не сейчас. Ты не можешь."
Но слёзы уже подступали, горячие, предательские.
Лифт.
Она вошла, нажала кнопку. Двери закрылись, и она осталась одна.
Зеркальные стены отражали её лицо — разбитое, с тушью, чуть размазанной под глазами. Она быстро провела пальцами, стирая следы.
Её тело ещё помнило его прикосновения. Его голос, его смех. Его слова.
"Чтоб я был твоим любовником? Нет, милая, меня такой расклад не устраивает."
Она сглотнула ком в горле.
Почему? Почему всё так сложно? Почему нельзя просто… взять и уйти?
Но она знала ответ.
Даня.
Семья.
Обязательства.
Стыд.
Лифт остановился.
Она вышла, глубоко вдохнула, выпрямила плечи.
Ещё несколько шагов — и она снова будет той самой Кирочкой, идеальной женой, которая просто… вышла прогуляться.
Но внутри всё кричало.
Она хотела развернуться.
Вернуться.
Сказать ему…
Что?
Что она готова бросить всё?
Нет.
Она не могла.
И это убивало.