— Значит, не кончено, — прошептал он, и отражение в стекле улыбнулось ему.
Петербург. 10:30
Кира разлила детям какао, целуя их в макушки, смеясь над их сонным ворчанием. Потом поцеловала Даниила в щёку на прощание — губы коснулись кожи механически, как ритуал.
Дверь закрылась.
Она подошла к зеркалу и встретила там другую себя — ту, что пряталась годами.
— Ну что, Воскресенская, — прошептала она, и губы дрогнули в странной усмешке. — Игра продолжается.
В глазах, которые так долго были усталыми, вдруг вспыхнул огонь — опасный, живой.
Она достала телефон.
"Когда прилетаешь? Я тебя встречу."
Ответ пришёл через 10 минут:
"8 июня в 16-00."
***
Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Десять тысяч восемьдесят минут.
Кира считала каждую секунду, отделяющую ее от встречи с Кириллом. Утро начиналось одинаково - она просыпалась за час до будильника, лежала и думала о том, что сегодня на один день ближе.
День первый.
Перевод немецкого романа валился из рук. Слова на экране расплывались, превращаясь в бессмысленные символы. "Der Himmel war grau" — «Небо было серым». А какое оно у него сейчас? В Сочи, где море плещется недалеко от его дома?
Она закрыла глаза — и тут же услышала его голос.
Пальцы сами потянулись к телефону. Написала: «Перевожу книгу. Героиня влюбляется в не того человека. И не может остановиться.»
Ответ пришел через три минуты: «А ты уверена, что он не тот?»
День третий.
Даня улетел в командировку. Кира осталась одна в их большом доме, где каждый угол напоминал о годах, прожитых правильно.
Она стояла перед зеркалом в черном кружевном белье, которое купила специально для встречи с ним.
Телефон вспыхнул. Кирилл:
«Купил тебе первое издание Цветаевой. То самое, о котором ты мечтала.»
Губы дрогнули. Она знала, о чем он. О том вечере у него на террасе, и она, пьяная от вина и его близости, рассказывала, как в восемнадцать копила месяцами на этот сборник.
«Ты помнишь…» — начала печатать, но стерла. Вместо этого: «Спасибо.»
Слишком просто. Слишком страшно.
День пятый.
Семейный ужин в ресторане. Даня, загорелый после командировки, разливал вино, рассказывая о новых контрактах. Дети спорили, куда поехать летом.
- Давайте в Сочи! — выпалила Алиса.
Кира чуть не выронила вилку.
- Что там делать? Я хочу в Доминикану, — равнодушно сказала Лия, ковыряя десерт.
-Ты вся какая-то напряженная, — Даня коснулся ее запястья. Его пальцы — теплые, знакомые. - Устала?
- Просто работа.- Она улыбнулась, а нога под столом била дробь: сорок восемь часов, сорок восемь часов.
День седьмой.
Перед рассветом она встала и долго смотрела на спящего мужа. Его лицо, такое родное, с морщинками у глаз.
Пятнадцать лет.
Трое детей.
Общий дом.
Общая жизнь.
Кира прошла на кухню, поставила кофе, задумалась. Кофе в турке убежал, залив конфорку черной лужей. Она смотрела на это, как на дурное предзнаменование, но не стала вытирать.
8 июня. 14:00
Красное платье обтягивало бедра, как вторая кожа. Туфли на тонком каблуке — такие неудобные, такие прекрасные. Новые духи с запахом жасмина.
- Мам, ты куда так нарядилась? — Алиса крутилась вокруг неё.
- Деловая встреча, солнышко.
- В таком платье? — Лия скривилась, демонстративно закатив глаза. - Ты выглядишь, как…
- Как кто? — Кира замерла.
- Как в кино, — пробормотала Лия и тут же отвернулась.
Смс Дане: «Поехала в издательство.» Ложь выскользнула легко, как всегда.
14:55. Lexus на Приморском шоссе
Кондиционер гудел на полную мощность, но ладони все равно были влажными. Навигатор показывал - 60 минут до аэропорта. В динамиках играл французский шансон, под который они танцевали в Сочи.
Телефон вибрировал:
Даня: "Когда вернешься?"
Она отправила шаблонный ответ: "После 20".
15:57. Пулково
Красный Lexus припарковался у терминала. В зеркале — идеальный макияж, ровный тон, ни одной трещинки. Только пальцы, сжимавшие руль, выдавали дрожь.
Зал прилета. Люди. Шум.
И вдруг — он.
Кирилл шел неспешно, как будто давая ей время передумать. В чёрной толстовке, с легкой небритостью.
- Ты пришла, — сказал он.
Голос — ровный, но в глубине — что-то хрупкое, будто он до последнего не верил.
- Я же сказала, что буду ждать.
Они стояли, вглядываясь друг в друга, как в зеркала.
- У тебя есть час? — Кирилл взял ее руку. Его пальцы — теплые, шершавые.
- Вечность, — прошептала Кира.