– Не вопрос, – он приподнялся на локте, глядя на неё сверху. – Но вставать всё равно пора. Клининг скоро приедет, а тут ты... – его руки скользнули под простыню, – ...совершенно голенькая.
Кира взвизгнула, когда его пальцы впились в её бока, когда губы нашли чувствительную точку на шее.
– Даня! Прекрати! – она засмеялась, пытаясь вырваться, но он только крепче прижал её к матрасу, целуя уже где-то между ключиц.
– Не-а, – прошептал он между поцелуями. – Теперь ты моя. Совсем. И я буду будить тебя так каждое утро.
За окном шумел город, где-то звенели трамваи, спешили люди – а в этой комнате, среди следов вчерашнего урагана, рождалось что-то новое. Что-то их. Настоящее.
___________________
Аромат свежесваренного кофе и теплой выпечки окутал их, едва они переступили порог маленькой кофейни. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь витражные стекла, рисовали на столе причудливые узоры. Они сели за маленький столик в углу. Колени нечаянно соприкоснулись под столом, а пальцы сплелись сами собой - будто тянулись друг к другу после долгой разлуки.
Кира подняла глаза, встретив его взгляд - впервые за все их тайные встречи такой спокойный, ясный, без привычной тени вины и оглядки на часы.
- Даня... - начало сорвалось с ее губ, но слова застряли в горле.
- Что, малышка? - он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались мелкие морщинки.
Как будто в ответ на его вопрос, официант поставил перед ними два латте с пенкой, идеальной, как первый снег, и тарелку с еще теплыми круассанами.
- А ты когда на развод подашь? - выдохнула она
Воздух между ними на мгновение застыл. За соседним столиком звонко засмеялась молодая пара.
- Постараюсь на следующей неделе, - ответил он, разламывая хрустящий круассан. Миндальная начинка тянулась тонкими нитями.
- А дальше что? - прошептала Кира, внезапно осознав, что впервые может задавать этот вопрос вслух.
Он отпил глоток кофе.
- А дальше у кое-кого сессия, - ухмыльнулся он, ловя ее взгляд. - А потом... Потом махнем на море. Белое Или Черное Или Красное - какое захочешь.
Он глянул на часы, и его лицо на мгновение стало серьезным.
- Доедай быстрее, съездим к твоей маме за вещами, а потом мне надо немного поработать.
________________
Дорога в Сестрорецк пролегала через сосновые перелески, где солнечный свет играл в лужицах, оставшихся после ночного дождя. Кира молча смотрела в окно, следя, как мелькают стволы деревьев. В голове крутились слова, которые скажет мать. Она знала их наизусть.
Машина остановилась у знакомой пятиэтажки. Кирпичные стены, облупившаяся краска, детские рисунки мелом на асфальте – всё как всегда.
— Поднимешься со мной? — спросила она, не отпуская его руку.
Даниил потупил взгляд.
— Я не готов. Давай не сегодня.
Губы Киры дрогнули, но она лишь кивнула.
Дверь в квартиру открылась с тем же скрипом, который она помнила с детства. Навстречу бросился маленький рыжий ураган - Рики, ее той-терьер, бешено виляя хвостом и повизгивая так, будто его не видели годы, а не сутки.
- Ах ты мое счастье! - Кира прижала к себе теплый, дрожащий комочек.
- Кира? Это ты? - из глубины квартиры донесся резкий, как удар хлыста, голос.
Мать стояла в дверном проеме кухни, вытирая руки о клетчатый фартук. Ее взгляд скользнул по дочери, затем к окну, где у подъезда ждала знакомая Audi.
- Ты опять с ним была? - спросила она, и в голосе звучала не злость, а какая-то бесконечная усталость, как у человека, который уже давно смирился с поражением.
- Мама, я за вещами.
- И куда собралась? К нему? - мать сделала шаг вперед, и солнечный свет из окна высветил новые морщины вокруг ее губ. - Кира, ему тридцать пять, а тебе всего двадцать. К тому же женат, двое детей. Ты что творишь?
- Он ушел от жены, подает на развод, - Кира сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
Мать медленно покачала головой, будто рассматривала глухонемого ребёнка.
- Господи, в кого ты такая дура уродилась? - прошептала она, и в голосе вдруг прорвалась боль. - Столько поклонников у тебя, твоих ровесников, умных, красивых... А ты выбрала его.
- Мама, хватит! - Кира вскинула. - Я люблю его.
Наступила тишина. Мать развернулась и ушла в комнату, хлопнув дверью так, что дрогнули рамки с фотографиями в коридоре.
Кира прошла в свою комнату. Розовые обои с выцветшими цветами, постеры с группами, плюшевый мишка на полке - свидетель всех ее детских слез. Она резко дернула чемодан с верхней полки кладовой.
Вещи собирала на автомате - джинсы, свитера, любимую книгу с потрепанными страницами.
Когда она вышла в коридор, мать стояла у порога кухни с небольшим свертком в руках.
- Держи, - сказала она, протягивая пакет. Из него шел теплый пар. - Твои любимые, с яблоками. - Голос дрогнул, как тонкая струна. - А то кожа да кости остались.