Он обернулся. В его глазах — боль.
Она бросилась к нему, не замечая ничего вокруг, врезалась в него, как пуля. Руки вцепились в плечи, губы искали его губы, щёки, глаза.
— Когда улетаешь?! — задыхаясь, спросила она.
— Завтра ночью. — Его руки сжали её так, будто боялись отпустить.
— Значит… — она провела ладонью по лицу, — у нас есть сутки, чтобы решить? Боже… что ты со мной делаешь…
— Люблю. — Он прижал её к груди. — Чёрт возьми, Кира, я люблю тебя.
Её сердце остановилось.
За все эти месяцы он никогда не говорил этих слов.
Никогда.
***
Через час они были у него дома.
Дверь захлопнулась с глухим стуком, и в тот же миг Кирилл прижал Киру к стене, его губы обжигающе горячими поцелуями прошлись по её шее, спускаясь к ключице.
— Ты сводишь меня с ума… — его голос звучал хрипло, почти зверино, пока он срывал с неё платье, и тонкая ткань соскользнула на пол.
Его руки были грубыми, но точными — большие пальцы скользнули под кружевные лямки лифчика, резко дёрнули вниз, обнажая грудь.
— Сними это… — она прошипела, вцепляясь в его водолазку, и он послушался, одним движением стаскивая её через голову. Его тело было идеальным — рельеф пресса, напряжённые бицепсы, тёмные соски, уже твёрдые от возбуждения.
Он расстёгивал джинсы, а Кира уже сбрасывала трусики, дрожащими пальцами зацепляя их за лодыжку.
— Я не могу ждать… — он прижал её к себе, и она почувствовала его член — твёрдый, горячий, давящий на живот.
— Не надо ждать.
Он резко подхватил её под бёдра, и она обвила его талию ногами, впиваясь пальцами в плечи. Первый толчок был резким, без предупреждения — он вошёл в неё глубоко, до самого предела, заставив её вскрикнуть.
— Боже… — её голос сорвался, когда он начал двигаться.
Медленно сначала, вытаскивая почти полностью, чтобы снова вонзиться до упора. Потом быстрее, жёстче.
Она двигалась ему навстречу, чувствуя, как его член заполняет её, растягивает, трётся о самые чувствительные точки. Его руки сжимали её бёдра, пальцы впивались в плоть.
— Так тебя хотел… Каждый день… — он рычал ей в ухо, и горячее дыхание заставляло её содрогаться.
Её ноги свело от напряжения, но он не останавливался, подбрасывая её в такт каждому движению. Плечо горело от трения о шершавую стену, но боль только подстёгивала, смешиваясь с нарастающим удовольствием.
— Ты скоро? — его голос был низким, хриплым.
Она не могла говорить — только кивнула, когда оргазм накрыл её волной, заставив тело сжаться вокруг него. Он не останавливался, продлевая её спазмы, пока сам не дрогнул, вонзаясь в неё в последний раз с глухим стоном.
Он медленно опустил её, и её ноги дрожали, едва удерживая вес.
— Это был только первый раунд, — он провёл языком по её ключице, оставляя влажный след.
А потом подхватил её на руки, не дав ей опомниться.
Её тело взмыло в воздух, и на мгновение она потеряла ориентацию — только его руки, твёрдые, как сталь.
— Ты думала, это всё? — его голос звучал как скрежет стали по стеклу, низкий, хриплый, пропитанный обещанием чего-то большего.
Он нёс её через квартиру, и она чувствовала каждый его шаг и горячую кожу, слегка влажную от пота.
Потом — резкий бросок.
Она приземлилась на кровать с глухим стуком, отскочив на упругом матрасе. Он стоял над ней, глаза горели, как у хищника, изучающего добычу.
— Раздвинь ноги.
Её колени разъехались сами, обнажая влажную, дрожащую плоть.
Его пальцы скользнули по ней медленно, слишком медленно — кончики лишь слегка касались, заставляя её содрогаться.
— Какая ты мокрая… — он усмехнулся, и она закусила губу, чувствуя, как низ живота сжимается от предвкушения.
Она думала, он сейчас снова войдёт.
Но он приказал:
— На колени.
Голос не оставлял выбора.
Она опустилась перед ним, колени впились в ковёр, ладони легли на его бёдра. Он взял её за подбородок, приподнял лицо, заставив посмотреть прямо в глаза.
— Хорошая девочка.
Его член был твёрдым, тяжёлым на её губах. Она приняла его, обхватив губами, кончиком языка провела по чувствительной головке, ощущая солоноватый вкус.
Сначала нежно. Медленно.
Но он не хотел нежности.
Его пальцы впились в её волосы, сжали, направили.
— Быстрее.
Она послушалась, ускорила ритм, глубже, сильнее.
— Глубже.
Слёзы выступили на глазах, когда он вошёл в горло, перекрывая дыхание. Она подавилась, но не отстранилась — это было испытание, подчинение, молитва.
Он рычал, его бёдра дёргались в такт её движениям.
И вдруг, он резко отстранился.
— Встань.
Она едва успела перевести дух, как он развернул её спиной к себе.
Хлопок.
Его ладонь оставила алый отпечаток на её ягодице. Боль резкая, жгучая — она вскрикнула, но не отпрянула.
— Ещё? — его голос был насмешливым, но она слышала в нём дрожь.
Она кивнула.
Второй удар. Третий.
Кожа горела, но где-то внутри разливалось тепло, пульсирующее, густое.
Он толкнул её на кровать, грудь прижалась к простыням, спина выгнулась.
Один резкий толчок — и он вошёл до предела, заставив её взвыть.
— Чья ты девочка? — он рычал, впиваясь зубами в плечо, руки сжимали её бёдра, пальцы вдавливались в плоть.
— Твоя! — её голос сорвался, когда он начал двигаться, жёстко, без пощады.
— Громче.
— ТВОЯ!
Он засмеялся — тёмный, довольный звук — и ускорился, ударяя в самую чувствительную точку снова и снова.
Она вскрикнула, но звук тут же оборвался, когда он одной рукой схватил её за волосы, оттянув голову назад.
— Не закатывай глаза… Смотри на меня.
Он заставил её подняться, спиной к его груди, не выходя из неё. В зеркале напротив она увидела их отражение — её запрокинутое лицо, полуоткрытый рот, его мускулистые руки, обхватившие её грудь.
— Видишь, какая ты у меня грязная? — он сжал её сосок, заставив её вздрогнуть.
Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
— Скажи.
— Да… — прошептала она.
— Да кто?
— Да, хозяин…
Он зарычал ей в ухо, ускоряя движения. Его рука скользнула вниз, к её клитору, и она застонала, чувствуя, как нарастает волна.
Она не могла думать, только чувствовать — его тело, его хватку, его власть.
И когда волна накрыла её, она не знала, кричит ли от боли или от наслаждения.
Но он не останавливался.