***
Такси. Дорога в Комарово.
Кира сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу. Дождь стекал по окну, как ее слезы.
"Что я делаю?"
В голове — кадры сегодняшнего дня: его руки на ее теле, его губы, его слова: "Да или нет. Третьего не дано."
Телефон в руке. Муж написал:
"Ты где? Дети уже спят"
Она ответила:
"Еду. Скоро буду."
И тут же получила уведомление — Кирилл скинул билет на самолёт.
Сердце сжалось.
Она открыла чат, пальцы дрожали.
"Я не могу."
Стерла.
"Я люблю тебя."
Стерла.
В итоге выключила телефон, но не боль.
За окном мелькали огни пригорода. Скоро дом. Скоро муж, который, возможно, уже догадывается. Скоро дети, которые спят, не зная, что творит их мама.
А где-то в центре города, в пустой квартире, человек, которого она любит, ждет ответа.
***
Такси остановилось у каменного забора их дома в Комарово. Кира вышла, вдыхая прохладный вечерний воздух после дождя. Ворота скрипнули предательски громко, когда она пробиралась во двор. Дом, обычно такой уютный, сейчас казался чужим и угрожающим.
Она вошла, едва слышно прикрыв за собой дверь. В прихожей пахло её любимыми пионами. Но под этим ароматом Кира уловила что-то еще - резкий запах виски.
— Где. Ты. Была.
Голос прозвучал из полумрака гостиной. Даниил сидел в кресле, его массивная фигура сливалась с тенью. В руке он держал почти пустую бутылку "Джек Дэниелс".
— Я же говорила, что в спа... — начала Кира, но голос ее дрогнул.- Ты чего напился?
— Потому что моя жена — шлюха! — Он вскочил с кресла и швырнул бутылку в стену. Осколки стекла и брызги виски рассыпались по паркету, оставляя липкие следы. За три шага он преодолел расстояние между им и Кирой.
— Даня, ты о чем? — Кира отступила назад, натыкаясь на консоль. Фарфоровая ваза покачнулась. — Я не понимаю. И дети же спят, ты что творишь?
— Спят, — он усмехнулся, обходя ее кругами, как хищник. — Но у моих родителей. — Он встал за ее спиной, вдохнул аромат ее волос. — Мы с тобой в доме одни. Так где была? — Он достал новую бутылку виски, открутил крышку и уселся обратно в кресло. — Я жду. Рассказывай.
— В спа... — прошептала Кира, чувствуя, как подкашиваются ноги.
Даниил вскочил, и звонкая пощечина обожгла ее щеку. Губа тут же распухла, во рту появился вкус крови.
— Сука, — он отошел, отряхивая ладонь, будто испачкался. — Ты меня совсем за идиота держишь?
Он схватил со стола толстый конверт и швырнул ей в лицо. Из него посыпались фотографии. Они разлетелись по полу, как осенние листья. Кира опустила взгляд.
Михайловский парк. Они с Кириллом сидят на скамейке, ее рука на его колене. Дворцовая площадь — они смеются, его рука на ее талии. Кафе — их поцелуй возле него, полный страсти и нежности. Каждый снимок — нож в сердце.
Кира сжалась, будто пытаясь стать меньше. Мир вокруг поплыл, в ушах зазвенело.
— Ты думала, я ничего не замечал? — Даниил отхлебнул прямо из горлышка. — Думала, не вижу, как ты отдаляешься? Как рыдаешь в подушку? Как шепчешься по телефону в ванной? — Он поставил бутылку на стол. — И ты правда считала, что я не найму детектива?
— Даня... — Слезы текли по ее лицу, смешиваясь с кровью на губах. Она не могла пошевелиться, не могла вымолвить ни слова в свое оправдание.
— Что тебе, тварь, не хватало? — Он закинул голову назад, провел ладонями по вискам с проседью. — Пашу как проклятый, чтобы у тебя все было! Оставил ради тебя первую жену! Из-за этого сыновья со мной не разговаривают уже шестнадцать лет! Я все потерял ради тебя!
— Я не просила тебя разводиться с Леной! — неожиданно для себя крикнула Кира. Голос ее сорвался на визг. — Ты сам сделал свой выбор!
— Заткнись! — Его рука взмыла в воздухе. Кира зажмурилась, готовясь к новому удару. Но он сдержался, лишь сжал кулаки до хруста в костяшках.
Тишина повисла между ними, тяжелая и густая. Даниил тяжело дышал, его взгляд метался по комнате, будто искал, на чем сорвать злость. Вдруг он схватил вазу с консоли и швырнул ее в зеркало. Осколки посыпались с жутким звоном.
— Вон, — прохрипел он, указывая на дверь. — Пока я не убил тебя. Вон из моего дома.
Но Кира не отступила ни на шаг, её глаза горели в полумраке.
— Я никуда не пойду, — её голос звучал твёрдо, хотя пальцы впились в подлокотник кресла. — Это и мой дом тоже. Я останусь здесь. С моими детьми.
Даниил фыркнул, его губы искривились в гримасе:
— Ты что, совсем охренела?
— А не ты ли, Даня, изменил мне первым? — Кира подняла голову, и в её взгляде читалась холодная ярость. — Когда я носила под сердцем двойняшек. — Она не стала отпираться, не стала умолять. Просто констатировала факт.
Он отпрянул, будто её слова были ударом:
— Это было десять лет назад
— Какая разница? — её смех прозвучал горько. — У предательства нет срока годности. — Она сделала шаг вперёд, и теперь они стояли нос к носу. — Это ты разрушил наш брак. Ты. А не я.
Даниил отступил к окну, его массивная фигура на мгновение ссутулилась. Он провёл рукой по лицу.