***
А в это время на другом конце города неслось такси по мокрому шоссе, фонари мелькали за окном, как пропущенные возможности. Кирилл сидел, откинув голову на подголовник, и смотрел в потолок.
Он закрыл глаза, и перед ним появилась она.
Её волосы. Чёрные, как ночь без звёзд, длинные, тяжёлые. Он помнил, как они рассыпались по его подушке, как цеплялись за его пальцы, когда он в них впивался. Как пахли — дорогим шампунем с ноткой ванили.
Её глаза. Серые, но не холодные — тёплые, как дымка над кофе. Они меняли цвет: становились стальными, когда она злилась и светлели, когда смеялась. А в последний раз — мутными от слёз.
Её улыбка. С едва заметной ямочкой справа. Она появлялась не сразу — сначала губы подрагивали, будто она боялась обнажить зубы. А потом — взрыв: солнечная, беззащитная, настоящая. Такую она не показывала никому, только ему.
Родинка на шее. Маленькая, тёмная, прямо над ключицей. Его любимое место для поцелуев. Он помнил, как она вздрагивала, когда его губы касались этой точки, как кожа там покрывалась мурашками.
Её смех. Громкий с хрипотцой. Она стеснялась его, прикрывала рот ладонью, но он обожал этот звук. Как обожал, когда смеялась во время секса — запрокидывала голову, и смех превращался в стон…
Их поцелуи. Сначала робкие — губы едва соприкасались, дыхание спирало. Потом — жадные, с привкусом кофе, вина, её помады. А в последний раз — солёные от её слёз, когда она целовала его так, будто хотела запомнить.
Её стоны. Тихие, прерывистые, когда он входил в неё медленно. Громкие, хриплые — когда не мог сдерживаться. И тот, последний — почти рыдание, когда она кончила в последний раз, обхватив его так, будто боялась, что он испарится.
Таксист стремительно перестроился, и резкий поворот швырнул Кирилла к дверце, что привело его в чувства.
— Осторожнее, — бросил он сквозь зубы.
— Простите, — пробормотал водитель, но Кирилл уже не слушал.
Он достал телефон. Последнее сообщение — её ответ. Короткий, как нож между рёбер:
«Нет. Прости.»
Он усмехнулся. "Какое ещё «прости»? Она думала, это меняет что-то? Что я проснусь завтра и скажу: Ах, ну ладно, Кира, я всё понимаю. Нет" - пронеслось в его голове.
Он хотел разбить телефон. Хотел выйти на ходу из этой дурацкой машины и пойти куда глаза глядят. Хотел вернуться и вломиться в её дом, вытащить её за волосы, заставить посмотреть в его глаза.
Но вместо этого он просто стиснул челюсти и пролистал чат вверх.
Их переписка. Их смех. Их «спокойной ночи». Их «я скучаю».
Ложь. Всё ложь.
Таксист включил радио — играла какая-то дурацкая попса про любовь. Кирилл резко наклонился вперёд:
— Выключи.
Тот испуганно щёлкнул кнопкой.
Тишина.
Только стук колёс по асфальту, монотонный, как отсчёт времени. Как последние часы перед тем, как его жизнь разделится на до и после.
Он прижал ладони к глазам.
"Боже, как же больно."
Но самое мерзкое было то, что он понимал. Понимал, что она не уйдёт от мужа, не бросит детей. Понимал, что для неё он был всего лишь... чем? Побегом? Ошибкой?
— Аэропорт. Приехали, — сказал таксист.
Дверь такси распахнулась. Прохладный ветер ударил в лицо.
— Счастливо оставаться, — бросил он водителю и шагнул в ночь.
Навстречу будущему. Без неё. Она осталась в прошлом.
Но в самолёте, когда стюардесса предложила сок, он вдруг почувствовал её запах. Обернулся — конечно, рядом никого.
Просто мозг играл с ним.
Как и она.