— Ему только идёт девятый месяц, ещё всё впереди, — закончил Руслан обсуждение детских талантов, когда его жена унесла ребёнка, у которого по расписанию должен был начаться дневной сон.
Ближе к вечеру пришло время прощаться. Руслан закончил переносить вещи в машину, когда Женя благодарила разлюбезного администратора.
— Чего он тебе так в глаза заглядывал и улыбался? — усадив сына в автокресло, занял переднее пассажирское место мужчина.
— Я ему понравилась.
— Яйца подкатывал, зная обо мне и Егоре? Мне с ним поговорить?
— Нет, — усмехнулась Женя. — Просто не молчал, видя, что я хорошо выгляжу. Он приятный молодой человек.
— Я бы мог с ним потолковать.
— Конечно, любимый.
— Издеваешься?
— Нет, — заверила Евгения. — Если кто-то спросит, что с лицом, можем говорить, что ты защищал мою честь.
Гришу ещё днём Андрей привёз домой, и мальчик забрал у Натальи Тоньку, поэтому им оставалось только доехать, подняться в квартиру и окунуться в привычную атмосферу с заботами, связанными с детьми, собакой и домашними делами, по которой успели соскучиться за время отдыха компанией.
Как хорошо вернуться домой!
113. Дети растут, лето прошло
Отлежавшись два дня дома после интенсивного отдыха, Руслан начал ездить на работу, потом Гришины каникулы закончились, и Женя снова окуналась в материнские будни.
В начале апреля перед второй годовщиной свадьбы родителей Егор сделал первые шаги, а в свой день рождения от неуверенных шагов сразу перешёл на бег. Отца и старшего брата его косолапые пробежки смешили, а вот Женя, вынужденная постоянно следить за ним, и Тонька, которую он выбрал объектом своей охоты, ничего забавного в этом не находили. Немного примеряло Евгению с этим то, что первым словом младшего сына было «Мама». То есть на самом деле он выкрикивал: «Ма-ма-ма», но все дружно расценили это как «мама».
В июле начался период травм.
Первой стала шишка на лбу. Егор хорошо разогнался, но промахнулся мимо дверного проёма и стукнулся головой о стену. Потом был небольшой термический ожог на пальчике, когда ребёнок повторяя за отцом хотел размещать его горячий кофе, но вместо ложки сунул в чашку свою ручонку. После случился порез уголка губ о фольгу от шоколадки, которую он нашёл в Гришкиной комнате и решил облизать. Больше всего шума вызвали сразу три короткие царапина на детской ножке, оставленные таксой.
— Надо её наказать, — настаивал Руслан. — Запретить к нему подходить или моей маме отдать на время.
— Нет, — просто ответила Женя.
— Я отец и имею право голоса! — хоть как-то высказал он недовольство, вызванное тем, что следующими словами после «мама» были: «дай» и «на», а не «папа».
— Я ему говорила её не трогать, пальцем грозила, объясняла, что будет больно, а он всё равно попытался её поднять, схватив за уши, а она, вырываясь, наступила ему лапой с выпушенными когтями на ногу. Он сам виноват.
— Он ещё маленький, нужно защищать его, а не собаку.
— Егору идёт второй год, пара учиться понимать, что можно делать, а что нельзя, — стояла на своём Женя.
В том, что в своё время они заинтересовали друг друга в сексуальном плане, не было ничего необычного. То, что они смогли ужиться на одной территории, и Руслан нашёл общий язык с Жениным сыном, а она с его мамой, тоже не было чем-то невероятным, пусть для этого им и потребовалось приложить усилия. То, что успешные отношения, задумавшиеся как партнёрские, стали основываться на взаимной привязанности и любви, было логичным, ведь если людям хорошо друг с другом, и они смотрят в одну сторону, то чувства обязательно возникнут. Беременность и рождение общего ребёнка, казалось, сблизило их ещё больше, все трудности преодолены, возникающие споры и мелкие обиды не перерастали в скандалы, а были лишь поводами спустить пар и поупражняться в ехидстве и язвительности. Острые углы вроде вопроса денег и ревности и подводные камни в виде пагубных зависимостей или неприятия родственниками и друзьями Руслан и Женя избежали. Кто бы мог подумать, что поводом для того, чтобы не разговаривать после ужина и в первый раз уснуть, не обмолвившись словом и не коснувшись друг друга каждый на своей стороне кровати, станет разногласие в вопросе наказания собаки?
Проведя весь день с активным сыном, Евгения быстро уснула, а вот Руслан ещё успел немного попыхтеть, лёжа в темноте и непривычно ощущая себя в собственной постели, свесив с края кровати руку, которую обычно устраивает на теле жены.
«Некоторым дела нет, как там жена с детьми справляется, живы и ладно, а я ей помогаю, интересуюсь, но вместо признательности меня затыкают, — мысленно сгущал краски мужчина. — Егор её мамой назвал, потому что я ему постоянно говорю, кто она, и никакой благодарности!»
Не исключено, что в своих подпитываемых раздражениям, а не здравым смыслом размышлениях на грани сна и яви он мог дойти до вывода, что Тонька Жене дороже Егора, ведь с ней она живёт намного дольше. И это разногласие могло остаться в их браке надолго, то утихая, то разгораясь, пока сын будет расти и взрослеть, но тут ребёнок в своей кроватке резко дёрнулся, зашелестел одеялом, покряхтел и решил всплакнуть.
— Сейчас, — выдохнул Руслан, но подняться не успел, услышав:
— Спи, я возьму.
— Я сам могу его успокоить, — ответил он, перевернувшись на спину и разглядев Женю только тогда, когда она включила тусклый ночник и потянулась взять на руки сына.
— Знаю, что можешь. Только ты с работы и завтра поедешь, а перед этим нужно успеть отдохнуть, — мягко и ласково ответила она.
Возможно, этот тон был выбран для сына, но Руслану была приятна её забота, раздражение ушло, и поскуливание Егора не помешало ему крепко уснуть.
Через два дня от царапин на детской ножке не осталось ни следа, как и от конфликта, который они вызвали, ведь почти разом словарный запас Егора Руслановича увеличился на слова: па-па, ба-ба и первое собственное имя — Ися, что расшифровывалось как Гриша.
Стоит отметить, что это лето снова обошлось без моря, и дело было не в отсутствии средств. Руслан предложил слетать в тёплые края на пару недель, но Женя расписала ему перспективу полёта с пересадкой на руках с визжащим ребёнком и невозможность вдвоём войти в воду, ведь кто-то должен остаться с Егором и не давать ему стягивать с головы панамку и есть песок. Мужчина согласился, что для дальнего путешествия их сын не дорос. Поэтому в июле Гриша на полдня ходил в спортивный лагерь вместе с друзьями по футбольным тренировкам, а в середине августа они вчетвером поехали навестить Елену.
Теперь Валентин официально жил вместе с Жениной мамой, а в остальном всё было по-прежнему. Поездки в лес за грибами, рыбалка, купание в речке, огородные работы и баня — девять дней отдыха, который можно назвать деревенским, если бы не Женино ворчливое: «Это посёлок городского типа».
Каким-то образом в этот же время навестить родителей приехали ещё два человека, учившихся с Евгенией в одном классе. Вот и повод для встречи одноклассников.
— Глава района из местных и родной посёлок не обделяет, дома новые строятся, целевые направления от больницы и завода ребятам выдают, вот молодёжь и не разъезжается, — объясняла Руслану тёща. — Из тех, что с Женей в одном году выпускались, едва ли не половина отучились и вернулись, а кто-то и не уезжал.
- Они такой толпой кафе не разнесут? — хмыкнул он.
— Классом собираются, а не выпуском. Придут те, кто ещё со школы активно везде участвовали и всем интересовались и приезжие вроде вас. И десятка не наберётся.
— А раньше Женя на этих сходках бывала? — спросил мужчина, на самом деле интересуясь не тем, как часто проходят импровизированные встречи одноклассником, а тем, не ходила ли на них Евгения с бывшим мужем. Его та она с собой не позвала.
«Серёженька бы сразу ответить смог», — вздохнула Елена, напрягая память. Единственную дочь она, безусловно, любила, но не больше остальных. Девочка росла под присмотром обожающей её бабуси и не требовала постоянного внимания, была умненькой, не ввязывалась в дурные истории, уехав учиться, не жаловалась на жизнь, а потом и вовсе вышла замуж за хорошего и перспективного парня. Таким образом, причин для волнения у материнского сердца не было. Но не признаваться же зятю, что чаще звонить и интересоваться жизнью дочери она начала только после смерти Сергея и Жениного развода?