После новогоднего и летнего отдыха Евгении ещё сильнее захотелось на работу.
114. В заботах сентября
Пришла осень, Гришка отправился в пятый класс, пропуская футбольные тренировки, ведь нужно было поберечь травмированный палец. Не придумав ничего путного, Женя прямо спросила, что сын хочет получить на одиннадцатилетие, и сильно удивилась, когда он завёл пространственную речь, суть которой сводилась к тому, что есть репетиторы по математике и английскому языку, есть тренеры по футболу и плаванию, есть Саша, которая помогает толстым худеть, а стройных учит правильно делать упражнения, а есть учителя по фортепиано или рисованию. Некоторые к ним ходят, а некоторые нет.
— От тренировок устал? — не поняв, к чему он ведёт, спросила Евгения. — Мне казалось, тебе нравится, но если нет, то ладно. И это не в качестве подарка, а просто так, — добавила она, легко проигнорировав тонкий голос внутренней жабы, шепчущий, что это может стать подарком всем, ведь Гришка получает разрешение на то, чтобы бросить тренировки, а из семейного бюджета исчезнут расходы под пунктом: футбол.
— Не устал, — дёрнул плечом мальчик. — Может, пока бегать с мечом нельзя, я бы мог научиться рисовать. Только не в классе по рисованию, а один.
— Книжку мы тебе выберем, но один ты по ней особо ничему не научишься, — честно высказала своё мнение Женя, пытаясь не задеть художественные способности сына. То, что Гриша куда талантливей своих родителей стало ясно, когда он, увлёкшись оригами, научился складывать всё, что нашёл в справочнике, а потом и изменил кое-что в сборке под себя, а ведь создать что-то своё — считай высшая степень мастерства.
— Нет, один — это не совсем сам, а без других учеников, только с учителем. Если я запишусь в художку, то буду ходить на занятия с детьми, а я уже в пятом классе, мне с малыми нельзя.
— Точно. Крутые ребята не рисуют с малышнёй, — поджала губы Женя. — Что-нибудь придумаем.
Укладывая Егора спать, она рассказала Руслану о том, чего желает Григорий Андреевич в качестве подарка.
— Гриша хочет заняться рисованием, не мазюкать с Егором, а по науке с учителем.
— Это же не стрип-дэнс или шитьё платьев, — немного помолчав, произнёс мужчина. — Нормальный он.
— В смысле нормальный?
— Такое хобби голубизной не попахивает, — очевидно, потеряв нюх на опасные моменты, выдал Руслан.
— Идиотина, — отвернулась от сына Женя, чтобы муж мог увидеть её недовольный прищур и осознать степень своей глупости.
— Да ладно, миссис толерантность, — фыркнул он. — Хочешь меня убедить, что ты супер современная, и взгляды твои так широки, что тебе без разницы, будут сыновья бегать за девочками или за мальчиками?
— Никто ни за кем бегать не будет, — ушла от прямого ответа Евгения и сменила тему. — Стрип-дэнс — это стриптиз? Танцы у шеста? Понятия знаешь, наверное, опыт обширные имеется?
— Это мне друзья рассказывали, но я с ними больше не вожусь.
Также о желании Гриши заняться рисованием она рассказала Андрею, конечно, уже не в спальне, а на следующий день и по телефону.
— Футболист, тяготеющий к искусству. Наш сын такой талантливый!
— Ага, — протянула Женя, придержав при себе замечание о том, что его заслуга в этом сомнительна.
— У Софьи спрошу, они же с архитекторами и декораторами работают, может, ей там кого-то посоветуют.
Адоевы ещё за неделю до даты предложили свой дом для празднования, которое прошло в субботу через два дня после Гришкиного официального дня рождения. Таким образом, торт он ел три дня подряд. В четверг сладкое угощение испекла мама Руслана, в пятницу он его доедал, а к субботе большой «Наполеон» для гостей приготовила домработница Любовь.
Это был самый массовый Гришин праздник: четыре школьных друга и четыре по футбольной команде, Майоровы старшие, Андрей и Алексей с жёнами, Наталья с Михаилом Харитоновичем, чета Адоевых с Ильёй и Любой на подхвате и Руслан с Женей, Егоркой и самим именинником.
Если раньше главным угощением для ребятни были сладости и газировка, то теперь растущие организмы хотели чего-то посущественней, так что шашлык и запеченные в фольге овощи не успевали остывать, как их расхватывала носящаяся по двору ребятня.
Егор у них под ногами не мешался, потому что у него началась любовь к лестницам. У себя они всегда пользовались лифтом, поэтому ему нечасто удавалось, схватившись ручонкой за взрослого, с высунутым от усердия языком спуститься по ступенькам, так что чистенькая лестница в доме Адоевых стала для него парком аттракционов.
Поддерживала целеустремлённого Егора Руслановича Александра, в кухне засели тётя Оля, Наталья и Любовь, в гостиной задремал Михаил Харитонович, Илья вместе с Лёшей и Женей Майоровыми присматривал за Гришкой и его гостями, хотя больше было похоже, что они сами развлекались, подкидывая мальчишкам идеи для игр, и периодически участвуя в них. Да и все остальные нашли, чем заняться. Например, Евгения по примеру сожителя свекрови безуспешно пыталась подремать, но не в гостиной, а подальше от шума на небольшом диванчике в кабинете Адоева.
Там-то он её и обнаружил.
— Хоть не на моей кровати, — нашёл плюс Олег, выдернув пялящуюся в потолок Женю из раздумий.
И она неожиданно и для себя, и для него расчувствовалась.
— Спасибо тебе! — рывком села Евгения и тихо, как будто с надрывом продолжила. — В квартире я бы Гришке такое веселье не организовала. Ты хороший друг для нас всех. И Саша. Мне очень повезло, что судьба свела меня с вами.
— Понятненько, — почувствовал себя не в своей тарелке Олег. — Ты отлично скрываешь свою радость.
— Я, правда, рада. У меня здоровые и счастливые дети, заботливый муж, замечательные друзья, тёплые отношения со свекровями, и у моей мамы всё хорошо.
— Я Сашу к тебе позову, — решил мужчина, вспомнив, что первая жена такой интонацией начинала жалобы о том, какой из него получился отвратительный муж и отец. Эти Женины вроде как добрые слова напоминали тихую истерику, присутствовать при которой он совершенно не желал. — Она Егора вымотала и наверх спать унесла, сейчас вернётся и тебе поможет.
- Днём его укладывать тяжелее, чем ночью, так что это надолго.
— Тогда Руса позову, — развернулся в сторону двери Олег, но был остановлен вопросом.
— Как в клубе дела?
— Хорошо всё, — начал он, перечисляя мелкие новости, под конец сообщив. — Твоя ИО каждый месяц жалуется, будто боится, что если никто не будет знать, как много на неё навалилось, то премии не получит.
— Я могу помочь, — оживилась Евгения.
— Чё это вдруг? — не поверил в благородный порыв работодатель.
— Удалёнка! Объём работы будет, скажем, треть от полной ставки, а оплата ещё меньше. В первое время.
— Так припекло? — догадался Адоев, чем вызвана грусть-печаль главного бухгалтера в декретном отпуске.
— Меня позавчера на половину сдачи надули, а я это только на подходе к дому поняла, — призналась Женя. — Ещё пару месяцев деградации и я не смогу Гришкину домашку проверять.
— Делай, как хочешь, — махнул рукой мужчина. — Даже хоти я отказать, за тебя Сашка заступится, а я ведь тоже заботливый муж.
Своей потребности частично вернуться к работе Евгения не стеснялась, реакции мужа не боялась, но хотела ещё раз всё обдумать, договориться, а уже потом сказать Руслану.
Короче, Женя была задумчива, но мужу ничего пока не говорила.
Зато сама ещё на празднике старшего сына узнала об интересном положении своей тёзки. Срок ещё был небольшой, поэтому будущие родители родным об этом говорить ещё не планировали, но Лёшка не удержался от намёка, который Женя верно расценила.
А через неделю позвонил гордый Андрей с новостью о том, что Софье посоветовали пенсионерку Елену Георгиевну, натаскивающую на сдачу экзаменов по черчению, а в прошлом преподающую изобразительное искусство в гимназии.