— Напишу завтра маме и скажу, что не приеду. Хочу тебе помочь.
— Ты самая лучшая, обезьянка! — Подруга крепко прижалась ко мне и ещё долго не отпускала.
***
Сегодня в колледж мы шли с Димой за руку, как настоящая парочка. Впервые утро не показалось мне таким мрачным и противным, как обычно бывает. Волна позитива и нежности захватила меня, и я прижалась к парню перед прощанием, чтобы впитать в себя его терпкий запах и почувствовать под ладонями крепкие мышцы футболиста. В отличие от меня Самойлов поедет домой сегодня, и теперь мне становилось одиноко от одной только мысли. Но как говорила мама: "От разлуки становятся крепче отношения". Наверное, так и есть.
Когда я оторвалась от возлюбленного, заметила у входа в колледж две пары глаз. Они принадлежали Тиму и Свете, курящим в специально отведённом месте. Пара, заметив, что я гляжу на них, тут же разошлась, хотя мне казалось, что они воодушевленно что-то обсуждают. Света вернулась к своей подруге Маше, а Тим затоптал носком кроссовка сигарету и скрылся в колледже. Через секунду, после глубокого поцелуя с Димой на прощание, я об остальных и вовсе забыла.
После трёх пар я вернулась в общежитие и занялась своими делами перед тренировкой. Успела выполнить ряд домашних заданий и отправить в стирку грязные вещи. По телефону мама сказала, что не очень рада тому, что я остаюсь, но противиться не стала. Она понимала, что у меня появились друзья, с которыми я хочу проводить больше времени. Думаю, мне это на пользу.
Я надела спортивный костюм и побежала на стадион, чтобы уже хоть немного размяться. Состав поредел, ведь несколько человек уехали домой, но надоедливый Прокопенко и одна из девушек остались, а вот Тим снова опаздывал. Возможно, он не придёт. Тренер, взвинченный до предела из-за соревнований в понедельник, казался ещё более злым, чем в среду. Я тут же взяла себя в руки, чтобы снова показать свои намерения. Не хочу его подводить.
— Я тут! — крикнул подоспевший Штиль, когда тренер в очередной раз хотел спросить про Штирлица.
Я смотрела на парня, одетого в грязную и слегка мокрую от пота футболку с поднятыми вверх волосами. Он торопился, но мне кажется, что он пробежал расстояние куда больше, чем от общежития, именно поэтому плевался и тяжело дышал.
— Откуда такой цыплёнок? — весело спросил Алексей Михайлович, который как-то по-особенному разговаривал с Тимом.
— Решил начать тренировку пораньше и наматывал круги, — ответил Тим, и мы все удивлённо выдохнули.
— Похвально, — кивнул мужчина и вновь погнал нас, заставляя пройти все круги ада.
Я заметила, что такие нагрузки идут на пользу Штилю, он начал бегать быстрее, но я всё равно могла его догнать. Я побежала вперёд, огибая фигуру в наушниках, но он снова поравнялся со мной. На бегу Штиль выключил музыку и попросил меня сбавить темп.
— Чего тебе? — немного резко спросила я. Держи чувства при себе, Боровкова!
— Да так, хотел узнать, почему ты ушла вчера после той песни, — беззаботно ответил он, смотря исключительно вперёд, в то время как я не могла оторвать глаз от его красивого лица.
— Мне стало плохо, — третья ложь. Отлично.
— Ты можешь вешать лапшу кому угодно, в том числе Диме, но я прекрасно видел, как тебе нравилось меня слушать, пока я не спел эту песню. Она что, добралась до твоего сердца и попала в цель? — Она его разбила.
— А она что, посвящена никому иному, как мне? — парировала я, запирая нахлынувшие эмоции на замок.
— Догадливая малышка! — Я сбилась с ритма бега и даже начала отставать.
— И что она, блин, значит? Не песня, а сплошная загадка. Что ты хотел ей сказать мне?
— А ты как считаешь? — Он вновь посмотрел на меня, и мои ноги мгновенно стали ватными. Реакция моего тела на этого придурка никак не комментируется, но я считаю это странным и неправильным. Кажется, что-то действительно изменилось.
— Ты приписал туда наш поцелуй, и тебе явно не понравилось. Мне всё равно, кто тебе нравится, я уяснила, что это точно не я, — мне захотелось от него оторваться, и я ускорилась. Но как я и говорила, Тим отлично натренировался, поэтому догнал меня.
— Тем не менее, как бы у тебя всё не было запутано в голове, ты всё равно от меня никуда не денешься.
— Почему? — неожиданно спросила я. Во рту пересохло от перемены тона в его голосе. Он стал... обольстительным?