Я прикусила щеку изнутри, чтобы не осыпать его отборными ругательствами. Вместо этого просто переставляла ноги одну за другой и искала возможность сбежать. Деревья здесь росли слишком густо, и уйти было непросто. Я молилась, чтобы впереди оказалась река. Тогда я могла бы прыгнуть в воду и позволить течению унести меня, не заставляя тело снова бежать. Но мне не повезло.
С каждым шагом дышать становилось тяжелее. Я замедлилась, а потом вовсе остановилась.
— Мне нужна минута. Эти препараты…
— Они были необходимы. Из-за тебя. — Ховард сильнее прижал нож к моим ребрам.
Я вскрикнула, когда лезвие рассекло кожу.
— Опусти нож и отойди от нее.
Я резко вскинула голову на голос, настолько родной, что на мгновение решила, будто у меня галлюцинации.
Рэмси вышел из-за деревьев.
— Все кончено. Опусти оружие.
Ховард одной рукой вцепился мне в волосы, а нож направил прямо в живот.
— Т-ты не должен быть здесь. Она тебе не принадлежит. Она моя.
— Она принадлежит только себе, — спокойно ответил Рэмси, приближаясь. — И ты должен ее отпустить.
— Стой! Оставайся на месте, или я прямо здесь вспорю ей живот.
Рэмси замер. Его взгляд метнулся от ножа ко мне, и в этих глазах я увидела столько боли.
Он ничего не мог сделать.
У него был пистолет, но не было возможности выстрелить. Ховард стоял слишком близко. С какой стороны Рэмси ни попытался бы зайти, пуля могла попасть и в меня.
— Люблю тебя, Рэмси. Люблю наше «все».
Я не знала, будет ли у меня еще шанс сказать ему эти слова, и не собиралась рисковать.
Пальцы Ховарда сильнее сжали мои волосы, и он грубо встряхнул меня.
— Заткнись! Не разговаривай с ним.
От ярости нож чуть сместился.
Это лезвие было единственным источником силы Ховарда. Единственным способом сохранять контроль.
— Отпусти ее, Ховард.
— Она моя! — заорал он.
— Я никогда не буду твоей. Ты ничтожество. Даже не мужчина. Кто вообще вынужден красть себе жену? Потому что понимаешь, что ни одна женщина в здравом уме добровольно за тебя не выйдет? Потому что ты больной ублюдок, который способен возбудиться, только когда причиняет кому-то боль…
Ховард вонзил нож мне в живот.
Боль вышибла воздух из легких.
Перед глазами вспыхнул ослепительно-белый свет, но я не остановилась. Я знала, что у меня лишь несколько секунд.
Я шатнулась вперед, стараясь дать Рэмси возможность выстрелить.
Раз.
Два.
Три.
Хлопки выстрелов эхом разнеслись у меня в голове.
А потом я рухнула на землю.
В ушах звенело, зрение расплывалось. Надо мной появилось лицо Рэмси.
— Шайло. — Мое имя вырвалось из его горла мучительным хрипом, а руки зависли надо мной, словно он боялся прикоснуться. — Зачем?
— Мне нужно было убрать нож, — прохрипела я. — Лишить его силы.
Из груди вырвался свистящий вдох.
— Всегда буду тебя любить.
Он обхватил мое лицо ладонями.
— Не говори так.
Я попыталась улыбнуться. Хотела снова сказать ему эти слова, но не смогла.
— Помощь уже едет. Просто держись. Мы отвезем тебя в больницу. Тебя вылечат. Все будет хорошо.
На щеки упали капли, но плакала не я.
Рэмси.
Мой сильный, свирепый Рэмси плакал.
Из-за меня.
— Люблю тебя.
Слова едва сорвались с губ.
Его лицо поплыло перед глазами и слилось с небом за его спиной. И вместе они были самым прекрасным, что я когда-либо видела: мое небо и моя душа.
Я смотрела, как они становятся единым целым.
А потом растворилась в них обоих.
48
Рэмси
Я тер щеткой пальцы. Медсестра дала мне ее и сказала, что так будет легче отмыть кровь. Ни черта не помогало. Кровь словно въелась в кожу, вытатуировалась на ней навсегда. И от этого я тер еще сильнее.
Перед глазами снова и снова прокручивались одни и те же картины: ярость и безумие на лице Ховарда и безоговорочная вера во взгляде Шайло. Будто одного моего появления было достаточно, чтобы все обязательно закончилось хорошо.
Но никаких гарантий не было. Я должен был понимать, что в жизни вообще ничего не гарантировано. А теперь Шайло была на операционном столе. Она потеряла столько чертовой крови. Слишком много.
— Попробуй это.
Хейз подошел ко мне и выдавил на мои ладони жидкое мыло. От запаха я поморщился. Сплошная химия, наверняка способная убить любую заразу. Но хотя бы кровь оно смывало.
Кровь, которой я весь перепачкался, пытаясь остановить кровотечение, пока ждал помощи. Я будто до сих пор чувствовал под ладонями пульс Шайло. Каждый удар ее сердца. И точно знал момент, когда они стали реже и слабее.