Я соскользнула со спины Скай, не сводя с него глаз. Его длинные темные волосы были собраны сзади и перевязаны каким-то кожаным шнурком. Пальцы так и чесались развязать его и узнать, какие волосы на ощупь. Абсурдная мысль для человека, который не мог вынести прикосновения чужой кожи.
Он был на десять лет старше меня, но возраст выдавали лишь тонкие морщинки у глаз на загорелой коже. Сейчас эти глаза встретились с моими — карие, настолько темные, что казались почти черными. В таких можно было потеряться и уже никогда не выбраться. Глаза цвета оникса. Я с трудом сглотнула и опустилась на густую траву.
Рэмси снова сосредоточился на лошади. Несмотря на вчерашние успехи, мерин все еще смотрел на него настороженно. Но Рэмси никогда не принимал это на свой счет. Он снова и снова повторял одни и те же действия, пока конь не был готов двигаться дальше.
Я наблюдала за его медленными, спокойными движениями. Он снова приучал мерина к своим рукам и тренировочному флажку. Постепенно переходил от шеи к спине и крупу. И с каждой минутой мне все сильнее хотелось подойти ближе.
Может, смелости мне придавало осознание, что теперь я наконец свободна. Но впервые я направилась к круглому манежу.
4
Рэмси
Кожу закололо. Пока я гладил мерина по спине, меня окатило странным ощущением чужого присутствия. Я невольно посмотрел на гребень холма. Но Шайло там не было. Лишь мелькнувшая на ветру длинная коса подсказала, куда она переместилась.
Когда я увидел вблизи эти светло-голубые глаза, дыхание застряло в горле. Такие глаза могли лишить мужчину последних остатков здравого смысла. Я замер как вкопанный.
Шайло ничего не сказала. Просто сидела на земле возле самого манежа и наблюдала. Ее взгляд был прикован к моей ладони на спине лошади. Мерин дернулся, и я мысленно выругался.
Меня было не так-то просто отвлечь. Я гордился своей сосредоточенностью и умением отключаться от всего мира, работая с лошадьми. Стиснув челюсть, я снова сосредоточился на деле. Но все равно заметил, как мой пес направился к ней. Предатель.
Я провел ладонью по спине мерина и хорошенько его почесал. Он подался навстречу руке, требуя продолжения. Эта жажда прикосновений была хорошим знаком. Я отступил и потянулся за попоной, лежавшей на перекладине ограды. Конь шарахнулся от меня на несколько шагов.
Я остался на месте и провел ладонью по ткани. Хотел показать ему, что бояться нечего. Я ждал перемены — той самой, которую мог почувствовать даже через весь манеж. Когда внутреннее напряжение лошади начинало ослабевать. Едва я это ощутил, сделал шаг вперед.
Мерин не сводил глаз с яркой тканой попоны. Одной из моих любимых. Ее сделала местная мастерица, и она напоминала мне закат — яркими красками расписанное небо. Я медленно поднял попону и дал коню ее обнюхать. Она была недавно выстирана, поэтому не пахла другими животными.
Он втянул воздух и шумно выдохнул.
— Видишь? Бояться нечего.
Я приложил попону к его шее и осторожно потер.
Поначалу конь напрягся всем телом, словно готовился сорваться с места. Но боли не последовало, и постепенно он расслабился. Все новое мерин принимал понемногу. Я потерял счет времени в этом своеобразном танце. Остались только он и я.
Наконец конь расслабился, попона лежала у него на спине, а я чесал его за ушами.
— Не так уж страшно, правда?
Уши мерина дрогнули.
— Ладно, на сегодня хватит.
Я снял попону и направился к ограде. Снова заметив Шайло, невольно сбился с шага. Она так и не поднялась, пока я пролезал между перекладинами и возвращал попону на место.
Я ждал, что она уйдет, но она явно никуда не собиралась. Пульс забился быстрее. Опасно. Чертовски опасно. Быть так близко к ней… Видеть, как золотистые пряди в ее светло-каштановых волосах ловят солнечный свет. Ловить искры в этих голубых глазах.
— Как его зовут?
Во мне все застыло. Я впервые услышал голос Шайло. В нем была легкая хрипотца. Мягкая сиплость. Такая, что, клянусь, я почти почувствовал ее прикосновение к коже.
— Пока никак.
Она посмотрела на меня, и ее глаза сверкнули в дневном свете.
— Тебе не кажется, что он заслуживает имени?
— Он заслуживает правильного имени. А для этого нужно время.
В выражении Шайло мелькнуло что-то похожее на удивление и еще что-то, слишком напоминавшее тоску.
— Да. Заслуживает.
Она запустила пальцы в шерсть Кая, и тот прижался к ней.
Шайло положила голову ему на макушку и прижала к груди. Я никогда не видел ничего подобного. Кай и ко мне приходил за лаской, но не так. Он окончательно пропал из-за этой женщины. И я не мог его винить.