— Хочешь с ним познакомиться?
Слова сорвались с языка раньше, чем я успел их остановить.
Шайло резко подняла на меня взгляд.
— Правда?
— Конечно. Ему не помешает привыкать к другим людям.
В моей работе как раз не хватало этого этапа, потому что здесь бывали только мы с Лор.
Шайло уткнулась лицом в Кая, а потом поднялась.
— Я работала со многими лошадьми, но никогда с той, которую так сильно обижали.
— Спокойно и уверенно. Не позволяй его реакции заставить тебя дернуться.
Я пролез между перекладинами и вошел в манеж.
Она последовала за мной, двигаясь медленно и плавно. Смотрела на коня, но не пялилась. Мерин ударил копытом по земле, словно обозначая свою территорию. Шайло замерла.
— Дыши. Если ты напряжена, он это почувствует.
Она медленно выдохнула, и я увидел, как напряжение понемногу покидает ее тело. Конь перестал бить копытом. Но глаз с нас не спускал. Нас было двое против одного, и такой расклад ему явно не нравился.
Я сделал несколько шагов вперед, следя за малейшими признаками беспокойства. Его мышцы были натянуты как струны, но он не прижал уши и не опустил голову для атаки. Я медленно провел рукой по его морде и добрался до места за ушами. Похоже, это сработало: конь расслабился еще немного.
Я посмотрел на Шайло.
— Подходи. Медленно и спокойно.
Она сделала несколько шагов и остановилась. Почувствовала перемену в воздухе. Мерин снова напрягся. Такому почти невозможно научить. Это должно быть внутри тебя. И чаще всего подобное чутье появляется у тех, кто видел темную сторону этого мира.
При мысли о том, через что прошла Шайло, грудь сдавило. Но я заставил руки продолжать гладить мерина.
— Я не хочу причинить ему боль, — тихо сказала она.
— Ты не причиняешь. Ты учишь его тому, что не все руки делают больно.
Она прикусила щеку изнутри и кивнула, сделав еще один шаг. Потом еще один. Постепенно Шайло нашла ритм, который подходил и ей, и мерину. Через несколько минут она уже стояла рядом со мной. Так близко, что в прохладном весеннем воздухе я чувствовал тепло ее тела.
— Медленно и спокойно. Подними руку и погладь его по шее. Пусть видит, что ты собираешься сделать.
Шайло последовала моим указаниям. Когда она подняла руку, пальцы слегка дрожали, и мерин сразу уставился на них. Но стоило ей коснуться его шеи и начать плавно гладить, как он выдохнул.
— Чувствуешь? — спросил я.
— Как первый глоток воздуха после того, как слишком долго пробыла под водой.
Уголок моего рта едва заметно приподнялся.
— Хорошее сравнение.
Больше подбадривать Шайло не пришлось. Она гладила и похлопывала мерина, постепенно обходя его со всех сторон. Вскоре он едва ли не превратился в огромного ручного пса. Я работал с ним всю неделю и хорошо знал его состояние. Таким расслабленным я его еще не видел.
— У тебя дар.
Она подняла на меня глаза.
— Я стараюсь научиться...
Я покачал головой.
— Я не о том, чему можно научить. Это чутье.
Шайло погладила мерина по щекам, а потом склонилась к его голове.
— Я всегда понимала лошадей гораздо лучше, чем людей.
Людей вообще слишком переоценивали. А такая связь? Она была куда ценнее.
Шайло поцеловала коня в морду и выпрямилась.
— Мне это было нужно. Спасибо, что дал мне это, Рэмси.
С этими словами она направилась к ограде и своей пасущейся неподалеку лошади. А я так и остался стоять на месте, не в силах пошевелиться. Пытался осмыслить всю красоту, которой была Шайло, пока в голове снова и снова звучало мое имя, произнесенное ее губами.
Мой пикап затрясло, когда я переехал решетку для скота на въезде к Кенни Чемберсу. По дороге к дому я внимательно осматривал ранчо. На поле, где почти не осталось травы, теснилось несколько коров. Еще несколько стояли в загонах. Я остановился рядом с проржавевшим пикапом без колес.
Выбравшись из машины, я огляделся в поисках хоть каких-то признаков жизни. Взгляд зацепился за нескольких лошадей, и я стиснул челюсть. Большинство были кожа да кости. На спинах у многих виднелись следы, подозрительно похожие на полосы от ударов.
В памяти вспыхнули образы. Свист ремня. Жжение на коже.
Я заставил себя вытолкнуть из головы эти воспоминания и ощущения. Но зубы стиснул так сильно, что едва не раскрошил коренной. Хлопнула сетчатая дверь, и я поднял голову. С крыльца быстро спустился подросток, а следом за ним бежал мальчик помладше. Старшему было лет шестнадцать-семнадцать. Футболка висела на нем мешком, и я невольно задумался, хватает ли ему еды. Судя по лошадям, это было не факт. Младшему едва исполнилось шесть, и он крепко держал брата за руку.