Я вошла следом, и меня встретили запахи стейка и картофеля. На обеденном столе уже стояла огромная миска салата. Папа поставил блюдо с мясом, только что снятым с гриля.
— Как раз вовремя.
Калдер прошел на кухню и забрал у мамы большую миску с картофельным пюре.
— Давайте сюда.
— Спасибо.
Она поцеловала его в небритую щеку.
— Не зря ты всегда был моим любимчиком.
— Мы вообще-то здесь, мам, — рассмеялся Беккет. — И он даже не твой сын.
— Теперь мой, — крикнула она в ответ.
Папа посмотрел на меня. В его глазах я увидела ту же тревогу, что и раньше. Но теперь к ней добавилось что-то еще. Или просто складки на лице стали глубже от переживаний.
Меня накрыла волна тревоги, и я направилась на кухню. Подошла к раковине, открыла воду и вымыла руки. За спиной я почувствовала чужое тепло. Пальцы сжали полотенце, когда я обернулась.
Мама внимательно всматривалась в мое лицо.
— Ты в порядке?
Я медленно кивнула.
— Да.
— Точно?
— А почему я должна быть не в порядке?
Она поджала губы. Папа подошел сзади и положил руки ей на плечи.
— Не сегодня, Джулия.
Мышцы снова напряглись, а пальцы начали отбивать ритм, цепляясь за махровую ткань кухонного полотенца.
Ее губы сжались еще сильнее.
— Я не перехожу границы. Я имею право волноваться.
— Конечно. Я просто...
— Что происходит? — спросил Беккет, заходя на кухню.
Наша кухня была большой и просторной, но внезапно мне стало нечем дышать. Слишком много людей. Слишком мало места.
Мама перевела взгляд с Беккета на меня.
— Сегодня мне позвонили из Службы защиты прав потерпевших. Хотели убедиться, что мы обе получили письма.
Когда она посмотрела мне в глаза, на ее лице отразилась боль.
— Почему ты ничего не сказала о Ховарде Кемпере?
Вокруг меня воцарилась мертвая тишина.
— Что с Ховардом Кемпером? — в голосе Беккета зазвенела ярость, и Адди подошла ближе, взяв его за руку.
Я увидела тревогу в ее глазах — и за мужа, и за Эверли. Адди безумно любила свою кузину. И как бы ни ненавидела Ховарда, он все равно был ее дядей.
— Он умер в тюрьме на этой неделе, а Шайло знала, — в словах мамы звучал упрек.
Я понимала: ей было больно, что я ничего не рассказала. Но это не имело значения. Просто еще один бетонный блок, придавивший меня сверху.
Адди шумно втянула воздух. Костяшки ее пальцев побелели, когда она крепче сжала руку Беккета.
— Джулия, — предостерег папа.
— Почему ты ничего не сказала? — продолжила мама.
Чтобы избежать именно этой сцены. Чтобы не чувствовать на себе взгляды всех, как сейчас.
— Я не хотела об этом говорить.
У нее отвисла челюсть.
Папа сжал ее плечи.
— Это понятно. Если захочешь поговорить, ты знаешь, что мы рядом.
— Я позвонила доктору Кенсингтон и оставила сообщение. Уверена, она найдет для тебя время на этой неделе, — сказала мама.
Я бросила полотенце на столешницу. Знакомая дрожь снова вернулась. Я ненавидела это маленькое проявление слабости. Сжимала и разжимала пальцы, пытаясь подавить подступающие злость и панику.
— Мне не нужно к доктору Кенсингтон.
— Конечно, нужно. Это наверняка всколыхнет старую травму. Тебе необходимо с кем-то все это проговорить. Я не говорю, что со мной. Но ты должна разговаривать с кем-нибудь. Мне это очень помогло...
— Я не ты, — резко бросила я.
— Может, и не я, но тебе все равно нужно с кем-то разговаривать. Хотя бы раз в неделю.
Казалось, стены сдвигаются вокруг меня. Я с трудом пыталась втянуть воздух в легкие.
— Мам, — сказала Хэдли, подходя к ней. — Давайте все немного успокоимся.
Она пыталась помочь, но это был уже один человек сверх меры. Все стояли слишком близко. Я резко метнулась в сторону и бросилась к двери.
— Шайло! — крикнула мама.
Но я продолжала бежать. Остановилась только у денника Скай. Одной рукой схватила уздечку, другой отодвинула дверь. Скай сама открыла рот для удил, прежде чем я успела к ней подойти. Я быстро все поправила и забралась ей на спину без седла.
Через несколько секунд мы уже мчались к лесу. Я услышала, как вслед мне выкрикнули мое имя. Но стоило Скай немного разогреться, я пустила ее легким галопом. Она понеслась по знакомой тропе. Мне было все равно куда. Я просто хотела убраться подальше. Услышав шум бурного ручья, я направила Скай туда.
Легкие горели, пока я пыталась вдохнуть. Каждый вдох причинял боль. Пальцы покалывало, а руки намертво вцепились в поводья.