Это был один из тревожных признаков. Если я быстро не начну нормально дышать, потеряю сознание.
У ручья Скай замедлилась, и я тут же соскользнула с ее спины. Она осталась позади, пока я бросилась к воде. Сапоги погрузились в поток, но мне было плевать.
Я наклонилась и плеснула ледяной водой в лицо. Свежая талая вода оказалась настолько холодной, что я судорожно ахнула. Это был первый настоящий вдох за несколько минут. Я снова и снова плескала воду в лицо, наслаждаясь болезненным холодом.
За глазами нарастало давление, но я не позволила слезам пролиться. Мне никогда не обрести свободу. Не полностью. Мне было суждено жить в цепях, которыми семья опутала меня, пытаясь защитить.
Я снова плеснула водой в лицо, будто могла смыть боль от этого осознания. Я так глубоко погрузилась в круговорот собственных мыслей, что не услышала приближающегося топота копыт. Но от низкого мужского голоса резко вздрогнула.
— Какого черта ты делаешь?
6
Рэмси
Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успел их остановить. Весна уже наступила, но солнце скрылось, и температура едва ли превышала пять градусов. Ручей, в котором стояла Шайло, питался талым снегом. Она могла заработать переохлаждение.
Ее светло-голубые глаза встретились с моими, и я замер. Она была бледной. Будто вся кровь отхлынула от лица. А глаза распахнуты слишком широко. При каждом шорохе ветра в деревьях ее взгляд метался.
Я соскользнул с Рокки и широкими шагами направился к Шайло.
— Что случилось?
Она едва заметно покачала головой.
— Ничего.
— Из-за ничего люди не лезут в ледяной ручей. И не бледнеют до такой степени.
Шайло быстро сжимала и разжимала руки по бокам. Она открыла рот, но словно не могла выдавить из себя слова.
— Я-я…
Не сумев продолжить, она раздраженно зарычала.
Я подошел к краю ручья. Но стоило мне оказаться на расстоянии вытянутой руки, как она отшатнулась. Я тихо выругался и сам отступил на два больших шага. Конечно, ей было страшно. Она одна в лесу, а я не самый безобидный с виду мужчина.
В глазах Шайло заблестели слезы.
— Прости.
— Это мне нужно извиняться. Не стоило так вторгаться в твое пространство.
Она снова сжала руки в кулаки. Костяшки побелели так же сильно, как ее лицо.
— Ты ничего плохого не сделал. Просто я… я не могу…
Я поднял ладонь.
— Ты не обязана ничего мне объяснять.
Шайло крепко стиснула челюсти, но кивнула. Медленно она направилась к берегу. Сапоги наверняка промокли насквозь, однако она словно не замечала. Добравшись до поваленного бревна, она села. Обхватила колени руками и уставилась на бурлящую воду.
Она выглядела такой чертовски потерянной. От одного этого зрелища у меня сердце разрывалось. Я бы отдал все, лишь бы исправить то, что с ней случилось.
Я сел на камень неподалеку. Буду ждать столько, сколько потребуется. Терпения мне было не занимать. Из Шайло нельзя было вытянуть это силой. Она сама должна рассказать, когда будет готова. А может, не расскажет вовсе. Но я хотя бы мог посидеть рядом, пока она справлялась с этим.
Я представлял сегодняшний вечер совсем иначе, но обманывать себя не собирался. Выбирая тропу между нашими владениями, я надеялся увидеть длинную косу, покачивающуюся на ветру. Поймать взгляд этих пронзительных глаз.
Даже сейчас я не мог оторваться от нее. Рассматривал линию носа и изгиб губ. Искал хоть малейший признак того, что напряжение вокруг глаз ослабевает. Но Шайло неотрывно смотрела на воду, где перемешивались глубокие синие и зеленые оттенки.
— Ты когда-нибудь чувствовал себя в такой ловушке, что даже дышать невозможно?
Ее губы почти не шевельнулись. В тишине голос прозвучал настолько неожиданно, что я чуть не свалился с валуна.
— И не раз.
Я затолкал обратно воспоминания, пытавшиеся вырваться из стального ящика, куда я их запер.
Она подняла на меня глаза, и я увидел в них такую глубокую боль.
— Я просто хочу быть свободной.
— А сейчас ты не свободна?
Я знал, каково это, когда воспоминания заставляют чувствовать себя все еще пленником. Но не был уверен, что у Шайло дело только в них. В ней жила какая-то свежая боль. И меня убивало, что после всего пережитого она продолжает страдать.
— Они любят меня. Моя семья. Я знаю. Но они меня душат. Я не могу дышать. Не могу двигаться. Ничего не могу сделать, не причинив им боль.
Я сжал челюсти.
— Поэтому вместо них ты причиняешь боль себе.
Ее глаза вспыхнули.