Под глазом Рэмси снова дернулась мышца.
— Видимо.
— Но если ты им не звонил…
— Позвонила Лор.
По ребрам пробежало странное ощущение.
— Лор?
— Еще один тренер. Она привозит ко мне особенно тяжелых лошадей.
Я прикусила щеку изнутри.
Рэмси снова повернулся ко мне. Его взгляд медленно прошелся по моему лицу, и я ощущала каждую точку, которой он касался. Когда он задержался на моей щеке, я перестала ее кусать.
Что-то в нем расслабилось.
— Похоже, хоть раз копы все-таки сделали что-то полезное.
Я ощетинилась. Мой брат отдавал всего себя, чтобы люди в этом округе были в безопасности.
— Они делают что-то полезное гораздо чаще.
Рэмси ничего не ответил и перевел взгляд на поле напротив.
— Мне нужно вернуться к работе. Завтра покажу тебе, что делать. Ключ и брелок от ворот я оставил на кухне. И помни: никаких гостей.
Прежде чем я успела что-либо ответить, Рэмси развернулся и ушел.
Кай посмотрел ему вслед, но остался рядом со мной.
Рэмси свистнул.
Пес тоскливо взглянул на меня и побежал за хозяином.
И я осталась одна.
Именно этого я и хотела. Никаких любопытных взглядов. Никаких осторожно сформулированных вопросов.
Но глубоко в груди поселилась боль.
Быть одной и чувствовать себя одинокой — совсем не одно и то же.
А сейчас я была и тем, и другим.
Я сидела на ступенях крыльца и потягивала кофе. Сегодня мне понадобится еще несколько чашек, чтобы хоть как-то прийти в себя. Ночь выдалась ужасной: я почти не спала, лишь ворочалась с боку на бок.
Здесь все звучало иначе. Домик скрипел и потрескивал совсем не так, как конюшня, которую я столько лет называла домом. До конюшен Рэмси было слишком далеко, поэтому привычных успокаивающих звуков лошадей я не слышала. Зато слышала других животных. Сова бесшумно проносилась над полями в поисках добычи. Опоссумы или какие-то другие ночные зверьки шуршали в кустах под окном.
Когда я наконец уснула, меня встретили одни кошмары. Я сделала еще глоток кофе, позволяя горячему напитку согреть то, что заледенело от нахлынувших воспоминаний. В этом не было ничего удивительного. Слишком многое всколыхнулось разом. Смерть Ховарда. Переезд из дома, где я выросла. Тревога моей семьи. Вчерашняя ярость Кенни Чемберса.
Но я отказывалась верить, что бессонница и кошмары означают, будто переезд был ошибкой. Это не так. Просто все здесь новое. А неизвестность всегда давалась мне тяжело. Нужно лишь двигаться вперед шаг за шагом.
В тишине раздался лай, и я заметила стремительно приближающийся ком шерсти. Улыбка сама появилась на губах, когда Кай помчался ко мне. Я поставила кофе за спиной и раскрыла ему объятия. Стоило обхватить его огромное тело и зарыться руками в густую шерсть, как впервые за утро меня накрыло ощущение покоя.
Я уткнулась лицом Каю в шею.
— Мне это было нужно.
Он тихо заскулил и прижался ко мне еще сильнее.
— Я тоже скучала.
Несколько мгновений я просто сидела так, впитывая его тепло. Потом заставила себя выпрямиться и почесала Кая за ушами.
И встретилась взглядом с глазами цвета оникса, от которых перехватило дыхание.
В их глубине скрывалось столько всего. Столько тайн, которые мне отчаянно хотелось узнать, хотя спрашивать о них я не имела права.
Рэмси какое-то время молчал. Просто смотрел на меня и своего пса. Потом кивнул.
— Через несколько минут Лор привезет новую лошадь.
То странное чувство вернулось. Я пыталась понять, что это. Легкая тошнота, приправленная раздражением.
Ревность?
— Она из тех, что принадлежали Кенни Чемберсу.
Мысли о ревности мгновенно исчезли.
— Как она ее получила?
— Лор работает с департаментом шерифа и обществом защиты животных. А у меня есть разрешение брать особенно тяжелые случаи.
Тяжелые.
Потому что кто-то сломал лошадь настолько сильно.
Я с трудом сглотнула и поднялась.
— Чем помочь?
— Поможешь загнать ее в круглый загон. Потом надо вычистить стойла в конюшне.
Я кивнула, схватила кружку и залпом допила кофе. После чего поставила ее обратно на крыльцо.
Губы Рэмси дрогнули.
— Жажда мучает?
— Мне нужен кофеин.
Веселье тут же исчезло с его лица.
— Плохо спала?
— Новое место. Нужно немного времени привыкнуть.
Челюсть Рэмси напряглась. Не знаю, почему моя бессонная ночь его разозлила, но это было очевидно.
— Если ты сегодня не в состоянии…
— Я в порядке.
Получилось резче, чем я хотела. Но меньше всего мне хотелось, чтобы в новом доме меня снова начали опекать. Я не хотела, чтобы со мной обращались как со сломанной.