Я не спрашивал почему.
Одно я знал о Шайло точно: ее сердце тянулось к этим животным. Их боль она ощущала как собственную. Наверняка не хотела, чтобы кобыла чувствовала себя одинокой. И таким простым способом пыталась ее успокоить.
Шайло почесала Кая за ушами и потерлась щекой о его голову.
Уши кобылы дернулись.
Первый проблеск интереса с ее стороны.
Шайло откусила сэндвич и подставила лицо солнцу.
Когда она запрокинула голову, коса опустилась еще ниже по спине.
У меня внутри все сжалось.
Пробудилось что-то, чего я не чувствовал десятилетиями.
То, что я вообще никогда не позволял себе чувствовать.
Солнечные лучи легли на скулы Шайло, подчеркивая их нежный румянец, такой же розовый, как ее губы.
Перед глазами вдруг возникла картина: моя рука обхватывает ее косу и тянет назад.
Мои губы накрывают ее рот.
Я поклялся бы, что уже чувствую ее вкус на языке.
Я резко тряхнул головой.
Идиотизм.
Настолько колоссальный идиотизм, что даже слов не находилось.
Кобыла сделала два шага в сторону Шайло, и у меня перехватило дыхание.
Шайло словно почувствовала движение. Медленно опустила подбородок и открыла глаза.
Кобыла остановилась.
Шайло никак не отреагировала. Просто взяла дольку яблока и наклонилась вперед. Просунула руку между перекладинами ограды и стала ждать.
Я не пошевелился ни на миллиметр, наблюдая за ними.
Похоже, у Шайло тоже был дар терпения.
Ее рука не дрогнула.
Она прислонилась головой к Каю, а тот лизнул ее в лицо. Ветер донес до меня тихий смех. Та легкая хрипотца, которая звучала в ее голосе, была и в смехе.
Кобыла сделала еще два шага, принюхиваясь.
Мои пальцы крепче сжали перила крыльца.
Шайло поцеловала моего пса в макушку, а затем улыбнулась лошади.
Кобыла наклонила голову и вытянула шею.
Шайло наверняка хотелось протянуть руку чуть дальше и самой сократить расстояние.
Но она не стала.
Она ждала.
Кобыла осторожно схватила дольку яблока и тут же отскочила.
Шайло и на это никак не отреагировала. Просто убрала руку и взяла следующую дольку уже для себя.
Я невольно ухмыльнулся.
— У нее талант, — раздался со ступеней голос Лор.
Я подавил улыбку.
— Она добилась большего прогресса, чем я.
— Поэтому ты стоишь тут и смотришь на нее как завороженный?
Я нахмурился, глядя на женщину, с которой дружил уже двадцать лет.
— Я ни на кого завороженно не смотрю.
— А я все думала, куда ты запропастился. Ты двадцать минут назад пошел за водой. А теперь нахожу тебя здесь, и кроме нее с лошадью ты вообще ничего не замечаешь.
Я стиснул зубы.
— Я переживаю за кобылу.
Это не было ложью.
Но и всей правдой тоже.
— Плохая идея, Рэмси.
— Что именно?
Лор посмотрела на Шайло.
— Как ее брат-шериф относится к тому, что она живет здесь?
Я сжал перила сильнее, дерево впилось в ладони.
— Шайло взрослая женщина.
Меня бесило, что все обращались с ней как с ребенком. Будто после похищения время для нее остановилось и ей навсегда запретили жить дальше.
— Я в курсе. Но это не значит, что семья перестанет ее чрезмерно опекать. Нам нужно доверие местных, чтобы сюда привозили лошадей, которым нужна помощь. Разозлишь ее брата, он пустит слух — и все может закончиться.
— Я разберусь.
Слова прозвучали почти рычанием, и Лор подняла обе руки.
— Ладно. Просто будь начеку. Меня почти месяц не будет — поеду за теми лошадьми.
Я коротко кивнул.
Большую часть жизни я только и делал, что прикрывал собственную спину.
Не было причин менять это сейчас.
Пока я чистил амуницию, взгляд то и дело сам собой ускользал в сторону. Будто движения Шайло притягивали меня магнитом. Она проводила губкой по коже, убирая остатки седельного мыла. Ее пальцы двигались ловко и уверенно, выдавая годы практики.
Занятие было самым обычным, но все равно завораживало меня. От одного этого понимания я стиснул челюсть и заставил себя снова сосредоточиться на седле. Я давно откладывал основательную чистку всей амуниции, но теперь, когда появилась помощь, на нее наконец нашлось время.
— Точно не нужно помогать на ранчо родителей? — Последнее, что мне было нужно, — чтобы они злились на меня еще сильнее.
Шайло покачала головой, и несколько прядей выбились из косы. Пальцы так и чесались заправить их ей за ухо.
— Сейчас им хватает работников.