— Я собрал последние зимние тыквы. Думал приготовить что-нибудь с ними, если ты не против.
— Я ем практически все, кроме печени с луком.
Я усмехнулся и подошел к раковине вымыть руки.
— Учту.
— Не против, если я быстренько приму душ? После сегодняшнего дня я вся грязная.
Я сглотнул.
— Конечно. Не торопись. Тут все равно понадобится время.
Шайло кивнула.
— Посуду не мой. Я займусь ей после ужина.
— Договорились.
Когда Шайло ушла в ванную, Кай поднял на меня взгляд. В его глазах читался явный укор, словно это я был виноват, что она исчезла.
— То, как ты по ней сохнешь, уже немного жалко выглядит.
Кай гавкнул, и я готов был поклясться, что он ответил:
— На себя бы посмотрел.
Влажные волосы Шайло были собраны в узел на макушке. Весь ужин я невольно разглядывал калейдоскоп оттенков: каштановые, золотистые и даже с легкой рыжиной.
В этой женщине меня отвлекало буквально все. Но это хотя бы было лучше звуков чертова душа, доносившихся, пока я готовил. Или тишины после него, когда я знал: всего в нескольких шагах от меня она стоит обнаженная, с влажной кожей.
— Это было потрясающе. Ты мог бы открыть собственный ресторан.
Голос Шайло вырвал меня из похотливых мыслей, а следом накрыло чувство вины за то, что я вообще позволил себе в них погрузиться. Я прочистил горло.
— Неинтересно.
Она подтянула колено к груди и положила на него подбородок.
— Мне бы тоже не понравилось. — Несколько секунд она молчала. — Признаюсь, я бы никогда не подумала, что твое фирменное блюдо — запеченная тыква с киноа и грушей.
— А что ты ожидала?
Шайло слегка пожала плечом. Огромная футболка соскользнула, обнажив гладкую загорелую кожу.
— Что-нибудь из мяса с картошкой.
Я едва заметно напрягся. Именно так готовил мой отчим: мясо, картошка или рис и один овощ на ужин. В голове зазвенели тарелки, летящие со стола и разбивающиеся об пол. Посыпались злые слова, одно за другим брошенные в маму. Раздался резкий звук пощечины.
Я затолкал воспоминания поглубже. Все до единого.
— Там еще чоризо.
— Изысканная колбаса. Вот тебе доказательство, что не стоит судить по первому впечатлению.
Я провел пальцем по запотевшему стакану, выводя узор.
— Мне нравится сочетать разные вкусы. Такие, которые вроде бы не должны подходить друг другу.
— Соленое и сладкое.
— Именно.
В голове снова вспыхнули образы. Но теперь совсем другие. Мои губы на коже Шайло. Ее вкус на моем языке.
Черт.
Нужно было убираться отсюда, пока я не натворил глупостей.
Я резко отодвинулся от стола.
— Мне нужно отправить пару писем перед сном.
Она несколько раз моргнула и опустила ногу на пол.
— Не хочешь десерт? У меня в морозилке есть мороженое.
— Нет, — отрезал я.
Слово прозвучало жестче, чем я хотел. Я прочистил горло, стараясь смягчить тон.
— Не хочу. Тебе помочь с посудой?
Лицо Шайло мгновенно стало непроницаемым. Ни намека на эмоции.
— Нет, я справлюсь. Делай что тебе нужно.
Я ненавидел все в этом моменте. Она приоткрыла передо мной дверь, а потом захлопнула ее. Я понимал, что за бесстрастным лицом скрывается обида. Желание по-прежнему гудело в крови. Все это заставляло внутреннюю тревогу орать во весь голос.
Я коротко кивнул.
— Спокойной ночи.
Я вышел из столовой прежде, чем успел договорить.
Я был мудаком. Но лучше уж так, чем стать человеком, который воспользуется ее уязвимостью. Шайло пережила слишком многое. А последняя неделя и вовсе превратилась в эмоциональные качели. Ей нужен был друг, а не какой-нибудь козел, который полезет к ней с домогательствами.
Кай не пошел за мной в спальню, но я не удивился. Наверняка рядом с Шайло он был на седьмом небе. И, если честно, мне даже стало спокойнее оттого, что он остался с ней.
Но, закрыв дверь гостевой комнаты, я ощутил чертово одиночество. И сам его выбрал. Я отвернулся от того, чего хотел. От того, чего желал сильнее всего с тех пор, как двадцать лет назад молился о свободе.
Свободу я получил. Но за нее пришлось заплатить.
Об этом нельзя было забывать.
Цена есть всегда.
Я достал ноутбук из дорожной сумки и сел на кровать. Когда я откинулся на подушки, узел на затылке неприятно потянул волосы. Я развязал их и почувствовал, как напряжение кожи головы сразу ослабло.
Открыв ноутбук, я нажал клавишу, выводя его из спящего режима. Затем открыл браузер и принялся за работу. За ужином Шайло была спокойна. Ни разу не упомянула письмо.