Я крепко зажмурился, пытаясь избавиться от этой картины. Голова Кая с глухим стуком опустилась мне на колени. Я медленно открыл глаза.
— Не смотри на меня так.
В его стальном взгляде было столько осуждения.
— Можно подумать, ты лучше. Ходишь за ней по пятам и чуть слюни не пускаешь.
Кай тихо заворчал.
Я почесал его за ушами.
— Знаю. Мы оба безнадежны.
Он лизнул меня в руку, словно говоря: «По крайней мере, мы влипли вместе».
Вода выключилась, и живот свело. Звуки душа были ужасны, но тишина каким-то образом оказалась еще хуже. Мысли о том, как Шайло вытирается полотенцем, наносит крем на длинные ноги и руки… Это было почти невыносимо.
В голове снова закрутилась мысль вернуться в основной дом. Больше писем не приходило. Ни Иана, ни кого-либо еще, ошивающегося возле ранчо, мы не видели. Но от одной мысли о возвращении в пустой дом внутри что-то болезненно сжималось. Я не хотел уходить от Шайло. И дело было не только в том, что, как мне казалось, ей нужна защита.
Когда через несколько минут она вышла, я едва не стер коренные зубы в порошок. Волосы были завернуты в полотенце каким-то хитрым тюрбаном. В ее пижаме не должно было быть ничего сексуального, но каким-то образом было. Фланелевые штаны низко сидели на бедрах, и мне отчаянно хотелось увидеть хотя бы полоску золотистой кожи на талии. Футболка была тонкой от времени, явно любимой и удобной. Но ткань почти ничего не скрывала из того, что находилось под ней.
Я тяжело сглотнул.
— Полегчало?
Она кивнула и села на другом конце дивана. Кай тут же предал меня и перебрался к ней, положив голову ей на колени. Шайло погладила его по шерсти, и он едва не замурлыкал.
— Как ты?
Ее взгляд внимательно изучал меня. В нем читались тревога и забота. Обычно такое внимание раздражало. Но от Шайло? Оно успокаивало.
— Просто надеюсь, что они нормально устроились.
— Хейз сказал, Миллеры хорошие люди. Они уже несколько десятилетий принимают детей.
То, что снаружи человек казался хорошим, еще ничего не значило. Моего отчима в нашем городе чуть ли не боготворили. Успешный финансовый консультант, который жертвовал деньги местным благотворительным организациям и каждый День благодарения помогал в приюте для бездомных. За этим безупречным образом он прятал чудовище.
Пальцы Шайло переплелись с моими на спинке дивана, и она крепко сжала мою руку.
— Завтра днем сам все увидишь. Если что-нибудь тебя насторожит, пойдем к Хейзу.
Я медленно кивнул, наслаждаясь прикосновением и теплом ее кожи. Казалось, оно пробирается по руке прямо к сердцу. Я уже не помнил, когда в последний раз чувствовал подобное тепло.
— Сегодня он хорошо себя повел. С Эйданом и Эллиоттом.
Мне было мучительно произносить эти слова, и я ненавидел себя за это. Я не хотел судить всех по поступкам нескольких человек. Но никак не мог перестать. Мой собственный опыт слишком глубоко въелся в меня и заставил постоянно держать оборону.
Большой палец Шайло описал круг на моей ладони.
— Спасибо, что дал ему возможность это показать.
Я не собирался записываться в добровольцы на благотворительные мероприятия шерифского управления. Но мог признать, что у Хейза, скорее всего, сердце на правильном месте. Вот только за остальных его сотрудников я бы не поручился.
— По одному, — сказала Шайло, словно прочитав мои мысли. — Тебе нужно лишь давать людям шанс показать, кто они на самом деле.
Я впился в нее взглядом.
— Некоторые отлично умеют это скрывать.
— Некоторые — да. Но правда рано или поздно всегда выходит наружу.
С этим не поспоришь. Вот только иногда цена ожидания оказывалась слишком высокой.
— Твой отчим… он сейчас в тюрьме?
Я попытался не напрягаться всем телом, но не смог.
— Пожизненное.
Шайло продолжала выводить круги на моей ладони, удерживая меня здесь и сейчас, не позволяя провалиться в водоворот воспоминаний.
— Мне так жаль, что тебе не поверили. Что позволили деньгам их купить. И мне так жаль, что ты потерял маму.
Ее слова причиняли боль. Потому что она не могла изменить прошлое. Но я чувствовал, как сильно ей хотелось хотя бы попытаться.
— Это происходило медленно. Он постепенно искривлял ее восприятие реальности. Загнал в такой круг, что она уже не понимала, где верх, а где низ.
— Но тебя он туда не затянул.
— Откуда ты знаешь?