Хэдли вопросительно вскинула бровь.
— Быть нормальной, — пояснила я.
Она фыркнула.
— Да кому вообще сдалась эта нормальность?
Уголки моих губ дрогнули.
— Я бы не отказалась хоть раз поесть их картошку фри прямо из фритюрницы.
Я всегда брала еду с собой. Никогда не задерживалась в ресторанах. Да и вообще нигде в городе. Приходила, делала что нужно и как можно быстрее возвращалась в свое убежище.
Хэдли расплылась в улыбке.
— Она и правда обалденная.
— Как девочки? — спросила я, стараясь сосредоточиться на чем угодно, кроме ощущения, что мне тесно в собственной коже.
— Берди, как обычно, всех строит и доводит Калдера до седины. А Сейдж все так же помешана на полевых цветах и считает дни до того момента, когда снова сможет отправиться на их поиски.
Хэдли стала той матерью, которую девочки всегда заслуживали. И от мысли, что теперь у них есть такая мама, становилось тепло на душе.
— Уже теплеет. Не успеет оглянуться, как все начнет прорастать.
— Весна будет невероятно красивой.
Я кивнула и отпила воды.
— Ну, рассказывай. Как дела на новом месте?
Я обвела пальцем кружок по каплям конденсата на стакане. Понятия не имела, как ответить. Но мне хотелось объяснить сестре. Хотелось, чтобы она помогла разобраться в чувствах, с которыми я сама не справлялась.
— Там как дома.
Ледяно-голубые глаза Хэдли засияли.
— Не представляю ничего лучше.
— Я тоже.
Я принялась теребить обертку от трубочки, разрывая ее на крошечные кусочки.
— Но? — подтолкнула Хэдли.
Я продолжала смотреть на клочки бумаги, будто они могли подсказать нужные слова.
— Он мне нравится.
Слова прозвучали едва слышным шепотом.
Хэдли рассмеялась.
— Еще бы. Рэмси чертовски горяч. Весь такой мрачный, измученный жизнью. И он совершенно очевидно очень о тебе заботится.
Я резко вскинула голову.
— Очевидно?
Хэдли вздохнула.
— Этот мужчина пускает людей на свою землю только под угрозой пыток. А ради тебя чуть из кожи не выпрыгнул, лишь бы ты осталась.
— Он пустил Эйдана и Эллиотта.
— Двух детей, которым нужна была помощь.
К горлу подкатила тошнота.
— Мне тоже нужна была помощь. Он хороший человек.
— Шай.
Хэдли наклонилась, чтобы поймать мой взгляд.
— Я вижу, как он на тебя смотрит. Там нет жалости.
Живот свело. Всю жизнь я получала именно это: жалость и болезненное любопытство. Меня уже до чертиков от этого тошнило.
— Я хочу верить, что нет. Кажется, мы становимся друзьями. Просто…
— Ты смотришь на него совсем не как на друга.
В голове эхом отозвались слова Рэмси.
— Он сказал, что не создан для отношений.
Лицо Хэдли расплылось в широкой улыбке.
— Почему ты улыбаешься? Я только что сказала, что он не хочет быть со мной в этом смысле.
Она покачала головой.
— Шай, если мужчина говорит тебе, что не создан для отношений, значит, он очень даже хочет быть с тобой. Просто боится.
Мне трудно было представить Рэмси напуганным. Особенно мной.
— Не уверена.
— Будь смелее. Покажи ему, что он упускает. И кофточка с небольшим декольте точно не повредит…
Я поперхнулась водой, которую только что отпила.
— Ты с ума сошла?
Хэдли рассмеялась.
— Калдер бы сказал, что да. Но я еще и чертовски умная. Что ты потеряешь, если немного с ним пофлиртуешь? Если он не заинтересован, поймешь это и пойдешь дальше.
— Я могу потерять все. Он может попросить меня съехать и больше не позволить помогать на ранчо…
— Шай, Рэмси не похож на мудака. Не думаю, что он сделает что-то подобное. В худшем случае просто на какое-то время отдалится.
От одной мысли, что я лишусь той близости, которая сейчас была между нами с Рэмси, меня едва не разрывало на части. Мимолетных прикосновений его пальцев. Крепких объятий.
— Ты правда предпочитаешь никогда не узнать? — подтолкнула Хэдли.
— Я лучше буду довольствоваться этими маленькими частичками его, чем получу кого-то другого целиком.
В свете ламп глаза Хэдли заблестели.
— Что ж, может, ему просто нужен небольшой толчок в нужную сторону, чтобы отдать тебе всего себя.
— А помнишь, как Хейз засунул себе в нос драже M&M's? — сквозь смех спросила Хэдли, когда мы вышли из ресторана в прохладный ночной воздух.
Я не удержалась и фыркнула от смеха.
— Это еще ерунда по сравнению с тем, как Беккет сломал запястье, когда лез к окну Салли Креншоу.
Глаза Хэдли расширились.
— Я совсем про это забыла. Кажется, папа никогда еще так не злился ни на кого из нас.