— Но окончательный приговор вынесла мама. По-моему, она посадила его под домашний арест на месяц. Он даже Хэллоуин пропустил.
Хэдли покачала головой, но улыбка не сходила с ее лица.
— Было здорово. Как насчет сделать такие ужины нашей ежемесячной традицией?
Впервые, сколько себя помнила, мысль о заранее назначенных планах с кем-то не вызывала во мне ужаса. Я не паниковала, представляя, как буду скрывать от семьи свои чувства. Мне хотелось проводить такое время с сестрой.
— Мне бы понравилось.
— Мне тоже. — Она оглядела улицу. — Где ты припарковалась?
— За углом.
Хэдли нажала кнопку на брелоке своего внедорожника.
— Тебя подвезти?
— Думаю, один квартал я осилю.
— Хорошо. Напиши, какой день тебе подойдет в следующем месяце.
Я действовала инстинктивно. Быстро обняла сестру и отпустила раньше, чем она успела что-либо сказать.
— Напишу завтра.
Я пошла по тротуару, не дав себе времени увидеть потрясение в глазах Хэдли или дождаться ответа. За последние десять лет я обнимала ее всего один раз. Но теперь и это менялось. Когда я завернула за угол и направилась к машине, в груди жгло. Но это было хорошее жжение. Оно подталкивало меня жить по-настоящему.
Улица была темной, но лунный свет освещал дорогу впереди. На ходу я запрокинула голову, глядя на сияющие звезды в ясном ночном небе. Я улыбнулась им. Небо всегда было для меня маяком надежды. Но сегодня оно сияло ярче. И надежда была сильнее.
Внезапно чья-то ладонь зажала мне рот, и меня резко дернули назад.
Я застыла. Все годы, потраченные на оттачивание инстинктов и умения замечать опасность, в одно мгновение исчезли. Я помнила лишь то бессилие много лет назад. Как ничего не могла контролировать, пока ярмарка проплывала мимо меня.
Именно это воспоминание вырвало меня из оцепенения. Я резко выбросила руку назад и локтем попала нападавшему в живот. Он крякнул, и хватка немного ослабла.
Я развернулась и вскинула колено, целясь ему в пах. Реакция последовала мгновенно. Удар пришелся мне точно в боковую часть лица. Перед глазами вспыхнул яркий свет, а потом я начала падать.
23
Рэмси
Эйдан ополоснул тарелку и передал ее мне.
— Спасибо, что осталась. Думаю, Эллиоту от этого спокойнее.
Я оглянулась через плечо на гостиную. Эллиот рассмеялся, выбивая с игрового поля фишку Арта Миллера. Я снова повернулась к раковине и поставила тарелку в посудомоечную машину.
— Я останусь столько, сколько вам будет нужно.
Эйдан тяжело сглотнул и взял следующую тарелку.
— Они вроде хорошие.
Арт и Сэнди и правда были невероятно добры. Они не возмутились, что я провела здесь весь день как у себя дома. Сэнди дала мне номер домашнего телефона и велела звонить или приезжать в любое время. С Эйданом и Эллиотом они обращались бережно. Не давили, а просто приглашали стать частью их жизни. Они были старше, скорее годились им в бабушки с дедушками, чем в родители. Но, возможно, именно поэтому казались не такими пугающими.
Я повернулась к Эйдану.
— Если тебе что-то не понравится, звони мне или просто приезжай на ранчо.
У Эйдана остался его пикап, потому что он купил его на собственные деньги. Это меня успокаивало. Если здесь вдруг станет плохо, у него будет возможность уехать.
Он снова и снова водил губкой по тарелке, хотя та уже сияла чистотой.
— А что с нами будет потом?
От страха в его голосе у меня запекло за грудиной.
— Это небыстрый процесс. Сначала над твоим отцом должен состояться суд.
После нашей сегодняшней стычки я позвонила Хейзу, чтобы выяснить, какого черта Кенни разгуливает на свободе. Обвинение ему предъявили, но он вышел под залог, оставив ранчо в качестве обеспечения.
— Мне придется давать показания.
Это был не вопрос. В словах Эйдана звучала стальная решимость. И все же мне отчаянно хотелось его успокоить.
— Я буду рядом на каждом шагу. — Я встретилась с ним взглядом. — Я через это проходила. Это нелегко, но оно того стоит.
Рассказать правду всему миру в открытом суде оказалось куда легче, чем я могла представить. Даже несмотря на то, что отчим прожигал меня взглядом.
Эйдан стиснул челюсти.
— Я не хочу, чтобы Эллиоту пришлось давать показания. Он слишком маленький.
От яростного желания Эйдана защитить брата у меня разрывалось сердце. Во всем, что действительно имело значение, он уже давно заменил мальчику отца. Я прислонилась бедром к столешнице и выключила воду.