По спине пробежал холодок.
Глаза Хейза вспыхнули.
— Подожди.
Он начал рыться в стопке бумаг на столе, вытащил папку, быстро пролистал ее и достал фотографию. Затем развернул снимок к Шайло.
Она резко втянула воздух.
— Это он. Откуда у тебя его фотография?
Шайло была права. У мужчины действительно были мертвые глаза. Пустые настолько, что невольно задумываешься, есть ли у такого человека душа.
Молчание Хейза заставило меня поднять взгляд.
На его лице мелькнуло беспокойство, но он тут же снова спрятал его за маской.
— Это Август Эрнст. Бывший сокамерник Ховарда Кемпера.
— Ты точно уверен? — спросила Шайло, снова прикусывая щеку изнутри.
Я не мог отрицать, что мышцы сводило от напряжения, но отступать не собирался.
— Уверен.
Она посмотрела в сторону главных ворот.
— У тебя ведь и так есть система безопасности.
Неплохая. Но не лучшая. Друг Беккета, Холт, заверил его, что знает человека, который сможет обеспечить нам самое надежное оборудование.
— Я давно хотел усилить защиту. Посмотрел информацию о компании Холта. Он знает свое дело. И сказал, что привезет друга, который разбирается во всех технических тонкостях систем безопасности.
Шайло замолчала, обводя взглядом ранчо. В конце концов ее глаза остановились на Оникс. После вчерашней встречи с Иэном и Августом она больше не хотела об этом говорить. Вместо этого полностью ушла в работу с кобылой. Укрепляла их связь, дарила ей понимание и показывала, что та не одна.
Вчера вечером я не давил на Шайло. Просто держал ее в объятиях на диване, пока мы смотрели на языки пламени в камине. И изо всех сил старался не показывать, как сильно волнуюсь.
Но одного того, что я согласился впустить на свою территорию незнакомцев, было достаточно, чтобы понять: страх уже въелся глубоко внутрь. Ужас от мысли, что кто-то доберется до Шайло, когда меня не будет рядом.
Она редко уезжала с моего ранчо. Обычно только к семье или в магазин. Теперь одна она никуда не поедет.
А если мне удастся превратить ранчо в крепость, тот, кто стоит за всем этим, не получит ни единого шанса подобраться к Шайло.
После двух нападений за сутки я не собирался рисковать.
Я подошел к ней. Желание обнять оказалось слишком сильным, и я перестал ему сопротивляться.
В моих руках Шайло казалась чертовски маленькой. Хрупкой.
Но я знал, что это лишь иллюзия. В ней были огонь и сталь. И мне приходилось постоянно себе об этом напоминать.
Я едва коснулся губами ее волос.
— Я ради тебя на все готов.
Она тяжело сглотнула.
— Но тебе не должно приходиться все это делать. Я могу вернуться на ранчо к семье, если так будет проще…
Я крепче обнял ее, не дав договорить. Потом заставил себя ослабить хватку и наклонил голову, всматриваясь в ее лицо.
— Ты хочешь вернуться?
Я не смог сказать «домой».
Потому что для меня ее дом был здесь.
Со мной.
На ее лице смешалось столько эмоций.
— Нет. Но я не хочу быть для тебя обузой.
Я убрал волосы с ее лица, отчаянно желая ее поцеловать.
— Ты никогда не станешь для меня обузой.
Шайло привстала на носочки и коснулась моих губ своими. Поцелуй был невесомым, но меня все равно обдало жаром. Тело мгновенно напряглось.
Она сжала пальцами мою фланелевую рубашку, а потом опустилась на пятки.
— Спасибо. Я знаю, тебе нелегко. Но я не хочу уезжать. А это хоть немного успокоит мою семью.
— И меня тоже.
Шайло закатила глаза.
— Мне не нужна навороченная система безопасности. У меня есть Кай.
Услышав свое имя, пес навострил уши и прижался к ее боку. Видимо, чувствовал наше беспокойство, потому что и вчера, и сегодня ни на шаг от нее не отходил. Никаких прогулок по округе и охоты на кроликов. Он прилип к Шайло намертво.
— Это тоже помогает.
В кармане подал сигнал телефон. Я открыл приложение безопасности, и на экране появилось изображение с камеры.
У ворот стояли три внедорожника, набитые людьми, которых я никогда не видел.
Живот невольно свело.
Палец завис над кнопкой открытия ворот.
Ради Шайло я нажал.
Она прижалась ко мне теснее.
— Беккет сказал, они пробудут всего несколько часов.
— Пусть остаются столько, сколько понадобится.
Потому что я не бросался словами.
Ради Шайло я был готов на все.
Колонна внедорожников подъехала к конюшне. Из машин вышли шестеро мужчин и две женщины. Хейза я узнал, остальных сразу начал оценивать.
Некоторые были сложены и двигались так, что становилось понятно: им доводилось бывать в переделках. Это читалось в осанке, в том, как они оглядывали территорию и мгновенно отмечали детали.