Пальцы зудели от желания прикоснуться. Но я стояла как вкопанная, не способная ни приблизиться, ни уйти.
Глаза Рэмси распахнулись, и эти ониксовые глубины пронзили меня насквозь.
Я резко отвернулась к стене.
— Прости. Я думала, ты уже лег спать.
— Шайло…
— Я правда не хотела мешать…
— Шайло.
Я судорожно выдохнула.
— Иди сюда.
Сердце бешено колотилось в груди, но я заставила себя повернуться.
Он улыбнулся, и от этой улыбки у меня перехватило дыхание.
— Привет.
— Привет, — пискнула я.
Рэмси протянул руку. Я шагнула ближе и переплела свои пальцы с его.
— Я думала, ты принимаешь душ.
Он пожал плечами.
— Решил отмокнуть. Мышцы побаливают.
На последнем слове мой взгляд скользнул по его груди. Потом ниже.
— А-а ты вообще любишь принимать ванну?
Рэмси тихо рассмеялся.
— Не думаю, что немного пены способно пошатнуть мою мужественность.
Определенно нет. Я тяжело сглотнула и опустилась на кафельный пол рядом с ванной. Провела пальцем по пене.
— А я люблю пену.
Он приподнял бровь.
— Хочешь ко мне?
В этих темных глазах светилась надежда, но меня обожгла паника. Рэмси поднял руку и убрал волосы с моего лица.
— Эй, тебе не нужно делать ничего, к чему ты не готова.
Ни осуждения, ни давления. Только доброта и понимание. Но мне хотелось большего. Я подняла на него глаза.
— Можно я тебя потрогаю?
Его взгляд вспыхнул, наполняясь темным жаром.
— Трогай меня где, черт возьми, захочешь.
Мои губы изогнулись в улыбке. Я потянулась к волосам, которых мне хотелось коснуться уже много лет. Нащупала конец кожаного шнурка и потянула. Он развязался одним движением, и темные волосы Рэмси рассыпались по плечам.
Я пропустила пряди между пальцами. Черт, какие мягкие. И при этом густые, сильные. Это сочетание так напоминало самого Рэмси: твердый, но нежный. Свирепый и одновременно добрый.
Мне хотелось большего. Узнать, как ощущается под пальцами каждая часть его тела. Я опустила руку ниже и замерла у самой груди. Глубоко вдохнув, преодолела последние сантиметры. Ощущения нахлынули разом: легкая жесткость волос, гладкая кожа и твердые мышцы под ней.
Я потерялась в этих прикосновениях, выводя невидимые узоры и изучая пальцами изгибы его тела. Рука скользнула ниже, описывая круг вокруг соска.
Рэмси резко втянул воздух, и я застыла, вскинув взгляд к его лицу.
— Я сделала тебе больно?
— Шайло, когда твои руки на мне? Это лучшая боль, которую я когда-либо испытывал.
Где-то глубоко внутри разлилось жидкое золото.
— Почему ты никогда не зовешь меня Шай? Все остальные зовут.
Он протянул руку, и шершавый большой палец скользнул по моей щеке.
— Мне кажется, Шай тебе не подходит. Для меня ты совсем не такая.
После похищения это прозвище всегда казалось мне почти упреком. Словно оно определяло меня и то, как я справлялась со случившимся.
— Мне нравится, когда ты называешь меня Шайло. — В его устах мое полное имя звучало глубоко и уверенно, но при этом свободно. Именно такой я хотела стать.
— Хорошо. — Рэмси наклонился ко мне и замер, словно спрашивая разрешения. Я сама преодолела оставшееся расстояние, и его губы накрыли мои в долгом, медленном поцелуе. Его язык ласкал мой, увлекая меня вперед, ближе к нему.
Моя рука погрузилась под воду и скользнула по рельефным мышцам его живота. Я оторвалась от губ Рэмси не потому, что не хотела его целовать. Мне хотелось видеть его лицо. Понять, что с ним делают мои прикосновения.
Когда моя рука опустилась ниже, его ониксовые глаза вспыхнули.
Я обхватила пальцами его член, и Рэмси шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Кожа была невероятно гладкой, почти нежной. Но под этой шелковистой мягкостью он был твердым как камень.
Я не отвела взгляда.
— Скажи, что мне делать.
Рэмси сглотнул.
— Сожми крепче. Ты не сделаешь мне больно.
Я чуть сильнее сжала пальцы, и из его груди вырвался низкий звук.
— Двигай рукой вверх-вниз.
Я начала двигать рукой. Сначала получалось неловко, но я следила за лицом Рэмси. Замечала каждое изменение в выражении и каждый сбившийся вдох. Ему не пришлось ничего объяснять. Постепенно я поняла, что доставляло ему удовольствие. И с каждым движением моя уверенность росла.