Я мерзла весь день. Даже когда на нас светило солнце, а помощники шерифа заполонили участок, меня пробирал холод. Такой, что проникает в самые кости и от которого почти невозможно избавиться.
Долгая ванна помогла, и Рэмси все это время оставался рядом. Набрал воду, добавил пены. Сидел со мной, пока я отмокала, ничего не говоря. Просто утешал одним своим присутствием.
Его большие пальцы надавили на свод моей стопы, и я застонала.
— Приятно?
Я кивнула.
— Рай.
— Еще чего-нибудь поешь? — с надеждой спросил он.
Мои губы изогнулись.
— Если я съем еще хоть кусочек, то лопну.
Рэмси приготовил домашние макароны с сыром для меня, моих родителей, Беккета, Адди и Эв. Хейз и Хэдли тоже остались бы, но были на дежурстве. Кажется, сегодня мама немного влюбилась в Рэмси, пока они бок о бок хозяйничали на кухне.
— Ты не так уж много съела, — возразил Рэмси.
Я вскинула бровь.
— Тебе зрение проверить не надо? Там была целая бадья макарон с сыром, тарелка салата и два брауни.
Он поджал губы.
— Тогда завтра обязательно нормально позавтракай.
Я села ровнее и прижалась к нему.
— Рэмси, я не голодна и прекрасно себя чувствую.
Не знала, сколько еще раз придется это повторить, прежде чем тени исчезнут из его глаз.
Он прислонился лбом к моему и замер.
На журнальном столике завибрировал телефон. Я раздраженно зарычала, но выпрямилась и взяла его. На экране высветилось имя Хейза. Я ответила.
— Привет. Все в порядке?
— Все нормально. Ты с Рэмси?
— Он сидит рядом.
— Включи громкую связь.
Я сделала, как он просил, невольно подумав, как сильно все изменилось. Хейз и Рэмси доверяли друг другу. И я никогда не стану воспринимать это как должное.
Я положила телефон между нами.
— Все, ты на громкой.
— Сегодня ко мне заглянул один из приятелей Кенни.
— Кто? — хрипло потребовал Рэмси.
— Эл Джонсон. Похоже, слух о том, что Кенни натворил, уже разлетелся по всему городу.
— Прекрасно, — пробормотала я.
— В данном случае действительно прекрасно, — сказал Хейз. — Когда Эл узнал, что Кенни напал на тебя, решил рассказать еще кое-что.
— Что именно? — надавил Рэмси.
В трубке что-то скрипнуло. Я сразу поняла, что Хейз откинулся в своем рабочем кресле.
— В тот вечер, когда на Шайло напали в городе, Кенни и Эл были в баре при гриль-ресторане.
— Я его там не видела.
— Наверное, потому что они сидели именно в барной части. Но Кенни тебя заметил и начал разглагольствовать, что вы с Рэмси все ему разрушили. Говорят, его здорово понесло. Эл купил ему пиво и немного успокоил. Но Кенни ушел сразу после тебя. Сказал, что ему нужно домой, кое с чем разобраться.
Костяшки Рэмси побелели, когда его пальцы стиснули диванную подушку.
— Это он напал на Шайло.
— Я бы сказал, вероятность очень высокая. Он молчит, поэтому наверняка мы не знаем.
Кресло Хейза снова скрипнуло.
— Но я не думаю, что письма отправлял он. По-моему, это Иэн пытается тебя изводить.
— Наверное, ты прав.
И как бы сильно письма меня ни пугали, впервые за несколько недель я почувствовала облегчение. Человек, который пытался причинить мне боль, теперь сидел за решеткой.
Рэмси уставился на телефон.
— Думаешь, адвокат Кенни позволит ему говорить?
— Им это невыгодно. Мы не собираемся предлагать сделку в обмен на информацию. Только если он захочет признать вину в покушении на убийство.
Костяшки Рэмси снова побелели.
— Спасибо, Хейз, — поспешно сказала я. — Правда. Спасибо, что позвонил.
Но Рэмси не нужно было снова и снова пережевывать случившееся. Только не сегодня.
— Без проблем. Завтра утром позвоню и расскажу, что нового. Поспите.
— Спокойной ночи.
Я завершила вызов и вернула телефон на журнальный столик. Потом подалась вперед и обхватила лицо Рэмси ладонями.
— Поговори со мной.
В его глазах горело столько всего, что я даже не знала, с чего начать разбирать эти чувства.
— Я мог тебя потерять.
Слова прозвучали низко и хрипло. Признание словно вырвали из него силой.
Я придвинулась еще ближе и прижалась лбом к его лбу.
— Я здесь.
— А могла бы и не быть.
Каждый слог был пропитан мучением, а я ничего не могла сделать с его болью. Не представляла, какие слова ему нужны.
Поэтому вместо слов отдала ему себя — свое присутствие, свое прикосновение.