Огаст ухмыльнулся.
— Ховард умеет обращаться с людьми. Может убедить их, что он именно тот, кем они хотят его видеть.
Я даже не взглянула на сокамерника Ховарда, несмотря на всю безумную чушь, которую он нес. Не могла отвести глаз от самого Ховарда. Это было слишком опасно. Словно передо мной крался хищник, готовый в любую секунду броситься.
Задай еще вопрос. Мне нужно было заставить их говорить и узнать как можно больше. И не позволять им приближаться.
— Кого он убедил?
Ховард рассмеялся, но этот смех совершенно не вязался ни с ним, ни с происходящим. Веселый, добродушный, словно у Санта-Клауса.
— Врач в тюремном медблоке и правда переживал тяжелые времена.
Огаст присоединился к его смеху.
— Старина доктор Адамс совсем расклеился после того, как жена бросила его и забрала детей.
— Идеальная почва, чтобы поверить в злобных женщин, способных разрушить тебе жизнь. — Глаза Ховарда сузились и остановились на мне. — А уж я-то знаю об этом все. Я утешал его, выслушивал. Я сам пережил предательство, когда пытался помочь человеку, а он обернулся против меня.
Помочь.
Меня замутило. Он действительно в это верил, и никто не смог бы его переубедить. А если я попытаюсь спорить, мне будет только больнее.
— Ты инсценировал свою смерть.
Огаст хлопнул в ладони и потер их друг о друга.
— Это было просто гениально. Док помогает изобразить припадок. Потом одна взятка сотруднику похоронного бюро — и свобода.
— Правда, в этом чертовом мешке для трупов пришлось пролежать несколько часов. — Лицо Ховарда исказилось от злости, и он резко повернул голову ко мне. — И это тоже из-за тебя. Ты заплатишь за все, через что заставила меня пройти. Но когда я с тобой закончу, ты станешь идеальной женой для моего сына. Будешь знать свое место и ценить все, что мы для тебя сделали.
Губы Огаста растянулись в звериной улыбке.
— А я помогу с воспитанием. И начнем мы очень скоро.
Меня накрыла волна головокружения, тошнота усилилась.
— Мне нехорошо. Кажется, те препараты, которые вы мне дали, плохо подействовали.
Огаст фыркнул.
— Не пытайся нами манипулировать.
Ховард шагнул вперед, и его глаза сверкнули в лучах дневного солнца.
— Хочешь заставить нас тебя пожалеть? Решила воспользоваться своей женской слабостью, чтобы мы почувствовали себя виноватыми?
Я не отступила, как бы сильно мне этого ни хотелось. Заставила себя стоять на месте. Ярость, вспыхнувшая от его слов, помогла. Слабой я не буду никогда.
Но сейчас у меня был лишь один шанс — перехитрить их обоих. Найти возможность и бежать со всех ног. Придется дождаться, пока один из них уйдет. Против двоих у меня не было ни единого шанса.
— Я просто говорю правду. Меня трясет и кружится голова.
Ховард внимательнее всмотрелся в меня.
— Она и правда бледная.
Огаст презрительно фыркнул.
— Принеси ей сока из холодильника, — приказал Ховард.
Огаст стиснул челюсти.
— Сам принеси.
Глаза Ховарда сузились.
— Это мое дело.
— А я тебе не слуга.
— Ты на меня работаешь. Я дал тебе деньги, чтобы ты смог встать на ноги.
— И я уже давно их отработал.
В глазах Ховарда снова вспыхнула злость, но теперь она была направлена не на меня.
— В первый раз ты все испортил. Чуть не попался.
На щеке Огаста бешено запульсировала мышца.
— Она заехала мне коленом по гребаным яйцам. — Он резко повернулся ко мне. — И за это ты тоже заплатишь.
Меня потрясло осознание, что именно Огаст пытался схватить меня возле бара с грилем. Я не смогла сдержать дрожь. Он мог похитить меня еще тогда. Запереть в этой хижине несколько недель назад.
И тогда у меня не было бы тех украденных мгновений с Рэмси. Всех тех первых разов, которые он мне подарил.
Огаст снова повернулся к Ховарду.
— Я доставлял ей письма. Черт, я годами находил людей, которые фотографировали ее для тебя.
Я застыла.
Фотографии?
Выходит, они следили за мной неизвестно сколько. Проникали в мою жизнь, пока я считала себя в безопасности.
Напряжение на лице Ховарда немного ослабло.
— Фотографии были хорошими. Ты прав. Ты сделал немало.
— Еще бы.
Ховард сжал плечо Огаста.
— Пожалуйста, принеси Шайло сока. Я хочу с ней поговорить.
Челюсть Огаста все еще была напряжена, но он кивнул.
— Ага, как скажешь.
Напряжение между ними мне следовало использовать. Если удастся посеять еще больше раздора, возможно, один из них уйдет.
Только я никак не могла решить, с кем из них страшнее остаться наедине.