А им чего нужно? Молодой полицейский попытался изобразить на лице светскую улыбку и кивком пригласил их войти.
– Рон, я хотел представить вам своего босса. Знакомьтесь: Сэм Броктон.
Пожимая руку Пуласки, Броктон внимательно взглянул на него и произнес с кривой улыбочкой:
– Значит, это по вашей милости за мной шпионили горничные в вашингтонском отеле «Уотергейт»?
– Боюсь, что да.
– Что ж, по крайней мере я теперь не числюсь в подозреваемых. Если вам понадобится содействие исполнительно-правового отдела, обращайтесь к Марку. Он уже ввел меня в курс происходящего.
– Весьма признателен.
– Желаю удачи.
Броктон вышел, а Уитком протянул полицейскому кофе.
– Это мне? Спасибо.
– Ну как – продвигается?
– Продвигается.
Уитком рассмеялся и откинул со лба непослушную прядь белокурых волос.
– Вы, ребята, такие же скрытные, как и мы.
– Работа такая. Но я могу сказать, что все здесь нам помогают.
– Вот и хорошо. Вы уже закончили?
– Осталось получить кое-что от мистера Стерлинга.
Пуласки высыпал в кофе сахарный песок из пакетика и начал порывисто размешивать его ложечкой.
Уитком поднял свою чашку наподобие бокала с вином. Потом взглянул в окно на чистое голубое небо, на сочные зелено-коричневые цвета города.
– До чего ж не люблю эти маленькие оконца. Жалко – центр Нью-Йорка, и никаких видов.
– А почему так? Даже интересно.
– Чтобы снаружи не фотографировали. Эндрю очень серьезно подходит к вопросам безопасности.
– Неужели это возможно?
– Звучит дико, но на самом деле вполне реально, – ответил Уитком. – В дейта-майнинге крутятся большие деньги. Огромные деньги.
– Надо думать.
Пуласки согласился, испытывая, однако, некоторое недоумение: какие, собственно, секреты можно разглядеть с расстояния в четыре-пять кварталов отсюда, то есть с ближайшего офисного здания такой же высоты?
– Вы в городе живете? – поинтересовался Уитком.
– Да, в Куинсе.
– А я на Лонг-Айленде, хотя детство провел в Астории. Мы жили в районе бульвара Дитмарса, возле железнодорожной станции.
– Хо-хо, до меня оттуда три квартала!
– Да ну? Вы ходите в церковь Святого Тима?
– Нет, Святой Эгнис. Мы были в Тиме пару раз, но Дженни не понравились проповеди. Настоятель там очень уж строгий, винит тебя во всех смертных грехах.
Уитком улыбнулся:
– Узнаю отца Олбрайта!
– Да-да, это он!
– Мой брат, он в Филадельфии, служит копом, – так вот он говорит: «Если хочешь выбить признание из убийцы, запри его один на один с отцом Олбрайтом. Через пять минут сознается в чем угодно».
– Ваш брат – полицейский? – смеясь, переспросил Пуласки.
– В спецподразделении по наркотикам.
– Детектив?
– Ну да.
Развивая тему, Пуласки заметил:
– А у меня брат в патрульной службе Шестого округа, на Лонг-Айленде.
– Вот это совпадение! У нас у обоих братья… Так вы оба решили пойти в полицию?
– Да, мы вообще следуем по жизни нога в ногу. Мы же близнецы.
– Любопытно. А мой брат на три года старше меня. И намного крупнее. Я, может, и сдам нормативы по физической подготовке, но не хотел бы сойтись в поединке с уличным грабителем.
– Вообще-то мы не часто меряемся силой с правонарушителями. Чаще приходится взывать к их сознательности. Наверное, похоже на то, чем вы занимаетесь в своем исполнительно-правовом отделе.
Уитком рассмеялся:
– О да!
– Мне кажется, если бы…
– О-о, кого я вижу! Сержант Пятница собственной персоной!
У Пуласки в животе даже возник спазм от неприязненного чувства при виде красивого и стройного Шона Кассела и его подпевалы, порой не в меру непринужденного в общении начальника отдела обработки информации Уэйна Гиллеспи. Тот же, желая придать своему голосу по возможности беззаботное звучание, воскликнул:
– Снова ищете факты, мэм? И только факты!
И шутовски отсалютовал рукой.
Разговаривая с Уиткомом о церкви, Пуласки невольно вспомнил католическую школу, где он и брат вместе учились и постоянно воевали с одноклассниками из престижного района Форест-Хиллс. Те были лучше одеты, отличались нарочитой развязностью и постоянной готовностью к злым насмешкам («Смотрите, а вот и братья-мутанты!»). В общем, спасайся, кто может. Пуласки иногда думал, что служить в полицию он пошел лишь стремясь обрести уважение, которым наделяют человека полицейская форма и оружие.
На щеках Уиткома заиграли желваки.
– Привет, Марк, – поздоровался с ним Гиллеспи.