Вот тут-то и выяснилось, что Артур всего лишь попросил Адрианну помочь ему подготовить документы для поступления в университет. Он несколько раз приходил к ней в офис, расспрашивал об условиях приема, знакомился с чужими эссе, рекомендательными письмами. Жаловался на консультанта в его школе, мол, с ним каши не сваришь, а так хотелось поступить в хороший вуз. Просил никому не говорить о своей просьбе, особенно мне, – ему якобы было стыдно, что он не в состоянии подготовить документы самостоятельно. Так и получилось, что Адрианна пару раз прокатилась с Артуром в его «корвете» украдкой от меня. По ее словам, ей все еще было совестно, что поддалась тогда уговорам моего двоюродного брата и солгала мне.
– А когда Адрианна отошла в туалет или к копировальной машине, он воспользовался ее отсутствием и выпотрошил папку с твоими документами.
– Именно так и произошло.
Арт за всю свою жизнь мухи не обидел. Он просто не способен на это…
«Как бы не так, Джуди».
– Ты настолько уверен? – засомневалась Сакс.
– Увы. Закончив с Адрианной, я сразу позвонил Артуру.
Тот разговор почти дословно до сих пор звучал в ушах Райма.
– Скажи, зачем, Артур? Зачем ты это сделал? – начал он, не теряя времени на приветствие.
В наступившей тишине слышалось только дыхание двоюродного брата.
Артур сразу догадался, что речь идет о его давнем прегрешении, хотя годы минули с той поры. Он не стал спрашивать, как Линкольн узнал об этом, не счел нужным отрицать свою вину или притворяться, что не понимает.
Артур взорвался сердитой тирадой, словно дал себе волю и выплеснул наболевшее:
– Хочешь знать зачем, Линкольн? Ладно, скажу. Помнишь рождественский приз?
– Какой приз? – недоуменно переспросил Райм.
– Тот, что ты получил от моего отца за победу в викторине в рождественский сочельник, последний перед окончанием школы.
– Бетонный обломок от стадиона Стэгг-Филд? – Райм все еще находился в замешательстве. – При чем тут он? – «Какое отношение к предательству имеет дешевый сувенир, представляющий ценность лишь для нескольких людей?»
– Он предназначался мне! – выкрикнул Артур, словно испытывая смертельную обиду. – Отец назвал меня, своего сына, именем руководителя атомного проекта. И я знаю, он и дальше следовал бы логической цепочке. Рано или поздно он вручил бы мне этот камень в честь окончания школы или университета. Это был мой приз, мой подарок! Я мечтал о нем долгие годы!
Райм потерял дар речи. Он и его двоюродный брат, двое взрослых мужчин, по-детски выясняли отношения, как если бы не поделили книжку комиксов или шоколадку.
– Он отнял у меня вещь, которой я по-настоящему дорожил. И отдал тебе! – Голос Артура дрогнул, будто от слез.
– Артур, я просто дал правильные ответы на несколько вопросов. Это была игра!
– Игра? Дурная игра в канун рождественского сочельника! Вместо того чтобы распевать колядки и смотреть по телику «Эту чудесную жизнь», отец устроил долбаный урок! Ему плевать, что присутствующие не знали, куда деваться от неловкости и скуки. И никто не посмел возразить великому профессору.
– Господи, Арт, не моя вина, что дядя Генри вручил мне этот приз! Я у тебя ничего не крал!
Злой смех.
– Неужели? А если подумать? Может, и украл!
– Что?
– Линкольн, а тебе никогда не приходило в голову, что, возможно, ты украл у меня… отца? – Он замолчал, тяжело дыша.
– Что ты несешь, черт возьми?
– Ты похитил его у меня! Тебе не доводилось задумываться, почему я никогда не бегал на университетских соревнованиях? Да потому, что он ходил болеть за тебя! То же самое в учебе. Ты сидел на его уроках в университете, помогал в научной работе. Как будто не я, а ты был ему сыном.
– Не говори ерунды! Я знаю, что тебя дядя Генри тоже приводил к себе на занятия.
– Единственного раза мне было достаточно. Он тогда так достал меня своими вопросами, что плакать хотелось.
– Дядя Генри со всеми так, Арт! Он заставляет тебя думать, подталкивает, пока не найдешь правильный ответ. Потому-то его и считали превосходным преподавателем.
– Но некоторым людям просто не дано найти правильный ответ. Я оказался недостаточно хорош, ведь сын Генри Райма должен претендовать на гениальность. Впрочем, это не имело значения, поскольку у него был ты. Роберт уехал в Европу, Мария осела в Калифорнии, но и после этого я не стал ему нужен. Он хотел тебя!