– Только… Ты же очень хочешь вытащить оттуда Дженни, верно?
– О да, Марк. Скорее бы закончился этот кошмар.
– Ладно. Иди за мной.
Пуласки вслед за Уиткомом зашел за угол здания и углубился в глухую улочку.
– Рон, я хочу попросить тебя об одной услуге.
Эсэсдэшник перешел на шепот.
– Все, что в моих силах.
– В самом деле? – Голос у него вдруг стал уверенным и вкрадчивым. В глазах появилась проницательность, прежде ускользавшая от внимания Пуласки. Уитком словно бросил притворяться и сразу обрел свой истинный облик. – Знаешь, Рон, иногда приходится решаться на то, что не кажется нам правильным. Но в итоге это лучшее решение.
– О чем ты?
– Чтобы вызволить свою жену, ты должен выполнить мою просьбу, возможно, покажущуюся тебе неприятной.
Молодой полицейский промолчал, чувствуя себя в замешательстве. Куда клонит Уитком?
– Рон, я хочу, чтобы ты закрыл это дело.
– Какое дело?
– Расследование убийств.
– Как же я его закрою? Не понимаю.
– Очень просто. – Уитком огляделся по сторонам и зашептал: – Саботируй его. Уничтожь вещественные доказательства. Уведи по ложному следу. Делай что угодно, только отвлеки их внимание от «ССД».
– Я все-таки не понимаю, Марк. Ты шутишь?
– Нет, Рон. Я говорю предельно серьезно. Это дело должно закрыться, и ты можешь это сделать.
– Не могу.
– Нет, можешь. Если хочешь вызволить Дженни. – Кивок в сторону тюремного здания.
Нет, только не это… Уитком и есть «5-22»! Насильник и убийца. Воспользовался паролями своего босса Сэма Броктона и получил доступ в innerCircle.
Рука Пуласки потянулась к пистолету.
Но Уитком оказался проворнее, и Пуласки увидел наставленный на него черный ствол.
– Не надо, Рон. Этим ты ничего не решишь. – Уитком протянул руку к кобуре на боку полицейского, вытащил из нее «глок» и сунул себе за брючный ремень.
«Как я мог так ошибиться в человеке? – мысленно корил себя Пуласки. – Может, из-за травмы головы? Или я просто глуп от природы?» Уитком только прикидывался другом, и это ранило не меньше, чем шокировало молодого полицейского. Приносил ему кофе, защищал от Кассела и Гиллеспи, предлагал тусоваться вместе, помог с табелями рабочего времени… И все это ради лишь того, чтобы сблизиться с копом и использовать его.
– Значит, ты врал мне всю дорогу, так, Марк? И детство свое ты провел не в Куинсе, верно? И нет у тебя никакого брата-полицейского!
– На оба вопроса ответ отрицательный. – На лицо Уиткома набежала тень. – Я пытался достичь с тобой взаимопонимания, Рон. Но ты не желаешь сотрудничать. А мог бы, черт побери! Но теперь ты вынудил меня поступить иначе.
Убийца толкнул Пуласки в глубь темной улочки.
Глава сорок первая
Амелия Сакс кружила в «сивике» Памелы по переполненным машинами центральным улицам, досадуя на шумный, вяло слушающийся японский двигатель.
Тарахтит, как холодильный аппарат для заморозки льда. И мощность в лошадиных силах примерно такая же.
Сакс дважды звонила на домашний телефон Райма, и оба раза линия переключалась на голосовую почту. Такое случалось не часто; понятно, что Линкольн почти все время находится дома. В Большом доме тоже творилось что-то стремное – служебный телефон Лона Селлитто не работал. Она пыталась дозвониться на его мобильник, но лейтенант не брал трубку, так же как и Рон Пуласки.
Неужели и тут приложил руку «5-22»?
Тем более надо поскорее проверить улику, найденную ею возле своего таунхауса, – и на этот раз верную, как считала Сакс. Может, это был тот самый ключик к разгадке тайны «5-22», недостающее звено в цепочке, ведущей к раскрытию всего дела.
Перед ней, неподалеку, возникло место, куда она направлялась. Наученная уроком со своим «камаро» – если «5-22» действительно стоял за его конфискацией, как предполагала Сакс, – и не желая рисковать машиной Памелы, она объехала весь квартал, пока не обнаружила редчайшее для Манхэттена явление – свободный, не запрещенный для парковки промежуток на обочине проезжей части.
Каково?
Похоже на добрый знак.
– Слушай, зачем тебе это надо, а? – спросил Рон Пуласки, стоя перед Марком Уиткомом в глухом проулке в Куинсе, где, кроме них двоих, никого не было.
Убийца пропустил вопрос мимо ушей и, продолжая держать полицейского на мушке, воровато оглянулся по сторонам.
– А ведь я считал тебя своим другом. Многое в жизни воспринимается не таким, как есть на самом деле. На то она и жизнь. – Уитком откашлялся. Он явно нервничал и чувствовал себя не в своей тарелке. Пуласки вспомнил слова Сакс о том, что убийца, скрываясь от преследования, испытывает психологическое давление и потому теряет осторожность. В то же время он становится и более опасным.