Я поднялась на нужный этаж и вставила ключ в замочную скважину.
Стоило мне открыть дверь, как в нос ударил резкий запах алкоголя.
Я замерла на пороге, сердце тревожно сжалось.
Опять…
— Я сказал, уберись! — рявкнул отец из комнаты.
Я стиснула зубы. Голос доносился из спальни родителей, и следом послышался мамин всхлип.
— Как вам не стыдно, а?! Вы же взрослый человек, Адиль…
Она плакала.
Мне так хотелось зайти и заступиться за неё…
Вдруг раздался грохот, и мама закричала.
— Остановитесь, прошу…
— Заткнись, Фериде! — проревел отец.
Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри всё переворачивается от бессилия и страха.
Я сделала шаг внутрь, закрывая дверь как можно тише, хотя знала — это ничего не изменит.
Крики продолжались. Мамин голос дрожал, в нём слышалась боль и бессилие, а отец, наоборот, рычал низко и злобно, как раненый зверь. Раздался ещё один глухой удар — что-то снова упало, может, стул, может, посуда.
Но в гостиной горел свет.
Я повернула голову и увидела дедушку.
Он сидел в своём кресле, спиной ко мне, уставившись в телевизор. Экран мерцал голубоватым светом, диктор спокойно говорил что-то о ситуации в стране. Дедушка сидел прямо, не шелохнувшись, будто ничего не происходило.
Как будто в соседней комнате не кричала моя мама.
Как будто не раздавались сдавленные всхлипы и не звучали резкие, злые слова отца.
Как будто запах алкоголя и страха не заполнил всю квартиру.
Я сделала ещё один шаг, вглядываясь в его лицо. Он всё слышал. Всё знал. Но даже не повернулся в сторону шума.
— Дедушка… — сорвалось с моих губ.
Он медленно перевёл на меня взгляд. Глаза были тусклые, уставшие.
— Ты пришла, — ровным голосом сказал он. — Ну, проходи.
Дедушка посмотрел на меня чуть внимательнее, затем снова перевёл взгляд на экран.
— Не мешайся, — спокойно сказал он.
Я замерла.
— Что?..
— Это обычное дело, — его голос звучал ровно, будто он говорил о погоде. — Так бывает между мужем и женой. Они разберутся.
Я почувствовала, как внутри всё сжимается от возмущения.
— Обычное дело?! — я почти задохнулась от злости. — Она там плачет, а он…
— Женщины всегда плачут, — перебил он устало. — Не вмешивайся.
Он даже не смотрел на меня.
Я стояла, пытаясь осознать его слова, но вместо этого слышала только очередной мамин всхлип из-за стены.
«Обычное дело».
«Женщины всегда плачут».
Господи…
Я стиснула зубы и сжала кулаки, чувствуя, как внутри всё бурлит от гнева и беспомощности.
Мамин крик разорвал воздух.
— Помогите!
Я вздрогнула, кровь застучала в ушах. В следующую секунду ноги сами рванулись вперёд — но прежде чем я успела сделать и шага, на запястье сомкнулась сильная, костлявая рука.
Дедушка.
Он резко встал, сжав мою руку так, что я почувствовала, как ногти впиваются в кожу.
— Не вмешивайся, Минель.— Его голос был низким, твёрдым, холодным. — Я сказал, они разберутся.
— Отпустите меня! — я дёрнулась, но его хватка только усилилась.
— Не вмешивайся, — повторил он медленно, глядя прямо в мои глаза. — Это не твоё дело.
— Она зовёт на помощь! — я почти закричала.
В ответ он только покачал головой.
— Ты ничего не изменишь.
Я стиснула зубы, сердце бешено колотилось. За стеной снова раздался мамин сдавленный стон, звук удара, приглушённый плач.
А дедушка всё так же спокойно стоял передо мной, не отпуская.
Будто для него это действительно было нормой.
Я с силой укусила его руку и сразу двинулась вперёд в камнату мамы и папы. Как только я зашла, в нос ударил запах алкоголя более резче. Мои глаза остановились на маме которая лежала около окна, свернувшись калачиком, и закрывая голову локтями. А отец стоял над ней скорбившись. Его глаза со злостью смотрели на маму, а потом он перевёл их ко мне. Он сперва удивился но потом со злостью указал на дверь.
— Вон отсюда! — хрипло произнёс он.
Мама удивлённо подняла голову и с ужасом посмотрела на меня.
— Не смотри, Минель… — её голос дрожал от слёз. Лицо было опухшим, а губа разбита. Возможно, именно тогда, когда я услышала грохот, отец ударил её, и она упала.
— Мама… — только это сорвалось с моих губ.
— Бессовестная! — вдруг раздался громкий крик дедушки.
Он ворвался в комнату, но, увидев невестку, избитую и лежащую на полу, даже не дрогнул.