— Могли бы потише… — бросил он отцу с раздражением, после чего резко схватил меня за локоть и потянул прочь.
Я не могла сопротивляться, только молча шла за ним. Мама… Там осталась мама!
Но дедушка безжалостно вытолкнул меня в свою комнату, захлопнул дверь и запер её на ключ.
— То, что ты укусила меня, Минель, — он посмотрел на меня с ненавистью, — я никогда не забуду. Бессовестная! Думаю, Адиль потом с тобой поговорит… и хорошенько проучит за твоё поведение.
6 глава
Моё сердце гулко билось в груди. Я сидела у двери, закрывая руками уши и качаясь взад и вперёд, не в силах вытерпеть крики и удары отца, которые не прекращались. Ненависть ко всем в этом доме нарастала. Мама ведь сможет пережить это? Она ведь справится? Лицо мамы, когда она увидела меня у дверей, не покидало меня. Лицо дедушки, который никак не реагировал на происходящее, заставляло мою кровь закипать.
— Минель, ты в порядке?
Голос бабушки прозвучал сквозь дверь, мягкий и тревожный.
Я вытерла слёзы, почти не в силах ответить.
— Да.
Как она не услышала? Где она была, когда всё это происходило? Как могла не заметить тех звуков, которые теперь вечно звучат в моей голове?
— Могу я войти? — спросила бабушка.
— Да… но ты не сможешь, — ответила я, и мой голос прозвучал хрипло, как будто он срывался с моих губ, не находя силы. — Дедушка запер меня.
— У меня есть ключи.
Я встала и отошла от двери, когда услышала щелчок открывающегося замка.
Я стояла посреди комнаты, сжав кулаки так крепко, что ногти впивались в кожу. Слёзы больше не текли, но от этого становилось только хуже. Пустота внутри меня казалась бездонной, и я не знала, как из неё выбраться.
Бабушка подошла медленно, будто боясь спугнуть меня. Её шаги были мягкими, как если бы она ступала по тонкому льду.
— Минель… — тихо произнесла она, и в её голосе звучало столько тепла, что я едва не разрыдалась снова. — Моя милая девочка…
Я не выдержала. Всё, что я сдерживала, прорвалось. Я шагнула к ней, и бабушка сразу обняла меня, крепко-крепко, как только она умела. Её руки были тёплыми, надёжными, будто вокруг меня выросла стена, защищающая от всего мира.
— Всё хорошо, я с тобой, — шептала она мне в волосы, поглаживая мою спину. — Ты в безопасности. Я здесь. Всё позади.
Но я знала, что это не так. Оно было со мной, внутри меня, это никогда не уйдёт. И всё же её слова, её прикосновения давали хоть каплю утешения, будто сквозь плотные тучи наконец пробился слабый лучик света.
— Почему ты не пришла раньше? — вырвалось у меня, голос дрожал и ломался. — Почему ты не слышала?
Бабушка вздрогнула, но не отпустила меня. Она лишь крепче сжала мои плечи, отстранившись, чтобы заглянуть мне в глаза.
— Прости меня, милая, — её голос задрожал. — Я не знала… Я бы никогда не позволила этому случиться, если бы только могла…
В её глазах я увидела слёзы — тяжёлые, искренние. И в этот момент я поняла, что она не притворяется. Её боль была настоящей, и это, странным образом, сделало мою боль чуть менее невыносимой.
Мы стояли так долго, пока дрожь в моём теле не начала утихать. Бабушка не торопила меня, просто была рядом, давая понять, что я не одна.
Тишина в комнате была плотной, но в ней не было прежней тяжести. Теперь в ней было что-то другое — что-то тёплое и живое.
Когда мои слёзы иссякли, бабушка мягко отстранилась, но её руки всё ещё держали меня за плечи. Она посмотрела мне в глаза, и в её взгляде я увидела не только боль, но и глубокую любовь.
— Минель… — начала она тихо, почти шёпотом, чтобы её слова остались только между нами. — Я люблю тебя. Ты слышишь меня?
Я кивнула, но в горле стоял ком, и я не могла произнести ни слова. Бабушка погладила меня по щеке, её прикосновение было таким тёплым, что я почувствовала, как внутри меня что-то немного оттаивает.
— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — продолжила она, её голос звучал мягко, но в нём была твёрдость, как будто она сама только сейчас решилась сказать это вслух. — Я знаю, как тебе тяжело. И я знаю, что ты думаешь, будто выхода нет… но он есть.
Я смотрела на неё, не понимая, о чём она. В моём мире не было выхода. Был только этот дом, эти стены и тени прошлого, которые я не могла стряхнуть.
— Ты всегда мечтала уехать, помнишь? — сказала бабушка, улыбнувшись сквозь слёзы. — Хотела поступить в университет, путешествовать… жить так, как тебе хочется, а не как тебе говорят.
Эти слова разбудили что-то внутри меня. Ту самую часть, которую я давно пыталась забыть — ту, что когда-то верила в мечты. Я вспомнила, как вечерами сидела у окна, представляя себя где-то далеко, в мире, где я свободна.