– Ты его любишь?
И Варвара, которая с кольца не сводила взгляда, пожала плечами:
– Говоря по правде, не знаю. Иногда кажется, что люблю. А иногда он меня злит невероятно. Но он милый. И на него не похож.
Она никогда не называла отца отцом, да и имени старалась избегать.
– У него есть своя квартира…
– И это причина?
– Ничем не хуже любой другой. Если бы ты знала, как мне надоела общага. А снять что-то за те копейки, которые зарабатываю, нереально…
– Значит, дело в квартире?
– И в квартире тоже. Только не говори, что с любимым и в шалаше рай… шалашей я уже наелась, больше некуда. Нормальной жизни хочу. Мы друг другу подходим.
Она говорила так, убеждая не Анну, а себя.
– Конечно, он школьный учитель всего-навсего, но образование не только педагогическое. Мы уже говорили про то, что в школе ловить нечего… и он найдет себе работу.
– Кем?
– Менеджером. Они всяко больше зарабатывают. А там, глядишь, и мамочка его поможет. Она у него судья… правда, меня не любит, но привыкнет…
Варвара вертела колечко и нарочито бодрым тоном рассказывала о будущей своей жизни, которая, конечно, будет светлой и счастливой. Анна же надеялась, что так оно и сложится.
– Ты придешь на свадьбу, мам?
– Конечно…
– Муж не пошел. – На фартуке Анны не осталось ни одной, даже самой крошечной, складочки. – Он был зол… еще Настасья приходила. Я не знала, что Варвара у нее жениха отбила. Тоже глупая девица.
– Почему?
Пряники оказались сладкими, но с молоком было в самый раз.
– Зачем она к нему пришла? Жаловаться на Варвару? Требовать, чтобы жениха вернула? Сами подумайте, до чего это нелепо! Это ведь человек, а не игрушка… я вообще не понимаю… увела… так ведь сам ушел. Значит, решил, что с Варенькой ему будет лучше… влюбился в нее…
Она мучительно искала причины, оправдывающие Варвару, и Саломее было немного жаль эту женщину, которая и вправду любила Варвару.
А та?
Звонит? Заглядывает иногда? Поддерживает ни к чему не обязывающие отношения, потому что так удобно и привычно.
Любит ли?
На этот вопрос Саломея не знала ответа.
– Свадьба была красивой, хотя, конечно… мать Андрея не явилась. Он тоже не пошел. У Вари-то другой родни не было… то есть была, но она тебя тогда не знала, потому и не позвала.
– Ничего, я не в обиде.
– Друзья Андрея были, приятельницы Варвары… такое вот… не знаю, как сказать, будто случайные люди. И не венчались они. Варвара не захотела. Сказала, что уже наелась церкви… и не верит. Потом… потом она пропала из виду, а однажды появилась… тогда он дома был. И впускать ее не хотел, но я сказала, что если не впустит, то уйду. Что мне надоела их ссора, и вообще, если уж он так сильно верит, то пусть вспомнит, что Господь велел прощать.
Анна кривовато усмехнулась.
– С Господом он спорить не осмелился. И Варвару впустил. А она… она была…
– Взволнованной?
– Расстроенной, скорее…
Он ушел в свою комнату и дверь запер, тем самым показывая, что общаться с блудной дочерью не намерен. Оно и к лучшему, Анна лишь вздохнула с облегчением немалым, поскольку не могла представить себе откровенного разговора в его присутствии.
А разговор предстоял нелегкий, она видела это по глазам Варвары.
Пустые.
Блеклые и смотреть-то в такие больно.
– Идем. – Она взяла дочь под локоть и на кухню отвела.
Кухня – владения Анны, куда он не сунется, пока Варвара не уйдет. Он притворяется равнодушным, а на самом деле бродит по комнатушке своей медведем-шатуном, вздыхает тяжко, бормочет, верно, молится.
– Садись.
В его комнате всегда пахнет ладаном, а со стен грозно, угрюмо пялятся святые. Иконы он покупает в церковной лавке, переплачивая вдвое, зато полагает их истинными.
Его мир порой кажется Анне почти безумным. А в собственном ее всегда пахнет выпечкой, здесь тепло и солнечно, и герань на подоконнике вновь готовится цвести.
К герани она Варвару усадила.
Сунула в руки чашку с малиновым чаем – Анна сама сушила и веточки, и ягоды, смешивая их с магазинной заваркой.
– Рассказывай.
– Я… наверное, разведусь. Все не так… все совсем не так, как должно! – Она почти выкрикнула это, и он замер.
Стены в квартире тонкие.
– Тише, – попросила Анна и погладила бестолковую свою девочку по голове. – Вы поссорились?
– С ним невозможно жить… как подменили… он меня ревнует… очень ревнует.
– Все мужчины собственники.