Узнав о том, что поедет на море, Настя так обрадовалась, что заплясала на месте, и Васька, выбежав из спальни, стал весело прыгать рядом с ней.
— Вася! Перестань! Ты эдак пол проломишь, на голову соседям свалишься, — старательно притворяясь рассерженной, проговорила Ася.
Но маленький Вася был смышлёным ребёнком и маму свою видел насквозь. Не сердится она на него. Она в принципе серьёзно рассердиться не может. Но прыгать он перестал. Вместо этого повис на шее у отца. И только тут Ася заметила, что радость исчезла с лица Насти.
— Ты чего, Настюха? — спросила она.
— Ой, а как же Васька? — воскликнула девушка.
— Васька? А что ему, лбу здоровому, сделается за время твоего отсутствия? — усмехнулась мачеха.
— Тебе же одной тяжело будет.
— Не говори глупостей, — отмахнулась Ася, — я прекрасно справлюсь. И папа мне поможет.
— Да, Настёнок, — усмехнулся отец, — пора нам отвыкать от твоей опеки.
Отпустив сына, отец приобнял дочь и чмокнул в макушку.
— Это ещё почему? — искренне испугалась девушка.
— Как почему? — он лукаво подмигнул дочери. — Выросла ты, невестой стала. Оглянуться с Аськой не успеем, как ты замуж выскочишь и нас сделаешь бабушкой и дедушкой.
Настя почувствовала, как жар прилил к её щекам, и опустила глаза. Как и все девочки её возраста, Настя мечтала о прекрасном принце и неземной любви. Но не рассказывать же об этом отцу.
— Мне ещё выучиться надо, работу хорошую найти, — пролепетала девушка.
— Это, конечно, правильно, — согласился отец, — сейчас без образования нахлебаешься лиха.
— И надеяться на мужчин в наше время не слишком осмотрительно,’ такие благородные, как твой отец, вымерли, как мамонты, — Ася нежно посмотрела на мужа. — Так что лучше самой твёрдо на ноги встать.
— Вот и я об этом же, — поддержала мачеху Настя.
— А, по-моему, одно другому не мешает! — заспорил отец. — Мы, когда с твоей матерью поженились, оба были студентами.
Но под перекрёстными взглядами молодой жены и взрослой дочери Артур стушевался и махнул рукой.
Вечером Ася накрыла праздничный стол, вкладывая душу в импровизированные проводы дочери к морю. Настя впервые уезжала из дома одна. И, хоть девочка не была ей родной по крови, она давно привыкла считать её своей полудочерью, полусестрой, и поэтому сильно волновалась, хоть и не показывала виду, чтобы не огорчать мужа.
Настя тоже была переполнена эмоциями — радость, опасение и нетерпение боролись в её сердце, и ни одно чувство не могло одержать победу над другим. Поэтому, устав бороться, они просто переплелись между собой и держали Настю в состоянии птенца, готового, несмотря на все страхи, выпрыгнуть из родительского гнезда и начать махать своими крыльями. Только птенец покидает гнездо навсегда, а Настя собиралась вернуться и задержаться в отчем доме ещё на несколько лет.
После бокала шампанского девушка слегка опьянела и сказала, что больше пить не будет.
— Это правильно, — похвалил отец, — всегда держи голову в трезвости, тогда и беды никакой с тобой не случится.
После ужина Артур увёл сына прогуляться перед сном. Ася с Настей убрали со стола, перемыли посуду и стали укладывать чемодан. Особо шикарных вещей не было ни у мачехи, ни у падчерицы, но Ася, понимая, что девочке захочется выглядеть нарядной на курорте, достала из шкафа своё вечернее платье, которое надевала всего два раза и, зная, что оно очень нравится Насте, стала его аккуратно укладывать.
— Что ты, Ася, не надо! — испугалась девушка.
— Надо, надо, — отозвалась та.
— Вдруг я его испачкаю, сомну, нет, я не возьму! Ни за что! — упёрлась Настя.
— Ещё как возьмёшь, — рассмеялась Ася, — я тебе мать или кто?
Девушка выглядела растерянной. Ася приобняла её за плечи.
— Брось, Настя, подумаешь платье, испачкаешь — отстираем.
В крайнем случае, купишь мне другое с первой зарплаты.
— Так когда она ещё будет моя первая зарплата… — протянула Настя.
— Когда будет, тогда и купишь, — отмахнулась Ася и принесла из своего шкафа ещё и новую блузку персикового цвета, яркий пёстрый сарафанчик и изящные туфли на небольшом каблуке.
Настя смотрел на всё это действо, как заворожённая. Верхом щедрости Аси стал импортный купальник, который она ещё и не обновила, — вот, носи.
Настя кинулась мачехе на шею. Они нежданно-негаданно обнялись, обе заревели в голос. Прибывшие с прогулки мужчины, застав их в таком состоянии, лишились дара речи, замерев на пороге.