Андрей не стал спорить и, воспользовавшись подвернувшейся возможностью, схватил велосипед и укатил.
А Вадим посмотрел на Гришу и сказал:
— Гриш, а ты просто позвони деду.
— Так я ему почти каждый день звоню, — пожаловался Гудков, — а он хочет, чтобы я ему письмо от руки написал, запечатал в конверт и отнёс на почту. Представляете, какая морока? — обратился он к ребятам, ища поддержки.
— Не дед, а динозавр какой-то! — посочувствовал кто-то.
— Сами вы динозавры! — вклинилась неизвестно откуда взявшаяся Рита Гаманова, обратилась непосредственно к Грише: — Не переломишься. К тому же твой дед прав, писание от руки развивает мелкую моторику!
— И мозги! — постучал костяшками пальцев по лбу Борис.
— Ладно, чего тут рассусоливать, — проговорил Гудков с самым что ни на есть солидным видом. — Город помогает селу, село кормит город. А ты, Вадька, ещё не видел, как нам тут благоустроили футбольное поле. А какие ворота отгрохали!
— Кто же это так расстарался? — спросил Вадим.
— Кто-кто! Дед Пыхто! Городская администрация.
— Идёмте играть в футбол.
Вся компания помчалась в сторону обновлённого футбольного поля.
В самом конце всё ещё длинного по-летнему вечера, растирая разбитую коленку, Леха Смирнов сказал:
— Вадька! Ты же ещё не знаешь, что у нас новые жильцы появились!
— А куда старые делись? — спросил Вадим просто потому, что друг ждал от него этого вопроса.
— Переехали. Да ты их знаешь, это старики Костины, они с семьёй сына решили разъехаться.
— Понятно. Весь двор слышал, как тётя Катя со снохой каждый день собачится.
— Ага, — флегматично кивнул Лёха.
— А новые кто? — лениво пожёвывая только что сорванную травинку, спросил Вадим.
— Логуновы! Муж с женой, а с ними девчонка!
— Девчонка?
— Ага. Дочка их, Леной зовут.
— Хорошенькая?
— По мне так да, — ответил Лёха, напустив на себя вид знатока девичьей красоты.
— А чего у этих Логуновых две квартиры было? С кем они съехались-то? Не с девчонкой же своей? — полюбопытствовал Вадим от нечего делать.
— Тётка Лукерья из второго подъезда, да ты её знаешь!
— Кто же не знает тётки Лукерьи, — ухмыльнулся Самойлов.
Лукерью и впрямь знали все, скорее всего, из-за её привычки совать свой нос в дела всех соседей, а потом оповещать других о ходе дел первых.
— Так вот, — продолжил Лёха прерванную Вадимом речь, — тётка сказала, что родители Лены, ну ты понял меня, Логуновы, объединили свою однушку с бабушкиной двушкой.
— Ты не говорил, что с ними бабушка.
— Бабушки с ними нет, видать, померла старушка, — вздохнул Смирнов сокрушённо, точно это была его собственная любимая бабушка.
— А девчонка эта, Лена, большая?
— Тётка Лукерья сказала, что ей пятнадцать лет.
— Выходит, помладше нас будет, — Вадик выбросил травинку и почесал указательным пальцем переносицу.
— Всего-то на год, — отмахнулся Лёха.
— Да я так… — почему-то начал оправдываться Вадик. — Она может попасть в наш класс.
Не попадёт, — со знанием дела ответил Лёха. — А в школу точно будет ходить. Ей тут больше и деться некуда.
— Ага.
Солнце уже давно склонилось к закату, последние отсветы его оранжевых брызг впитало потемневшее небо. Осень, которой оставалось до пункта назначения всего несколько дней пути, привстала на цыпочки, дотянулась до успевшей заалеть рябиновой грозди, оторвала ягоду и забросила в рот. И этот лёгкий горьковатый вкус поспешил разнести по окрестностям подоспевший ветер.
— В школу, однако, скоро… — тяжело вздохнул Лёха.
— Не вздыхай, — Вадим шутливо шлёпнул друга по плечу. — Ещё один год и…
— И мы вольные птицы! — оптимистично перебил его Смирнов.
— Не скажи, — усмехнулся Вадим, — посмотрю я на тебя годика через два-три, небось, взвоешь: «Чего мне за школьной партой не сиделось?»
Друзья рассмеялись и разошлись по домам.
О Логуновых Вадим и думать забыл. Когда спустя два дня увидел во дворе длинноногую, длинноволосую незнакомку, невольно присвистнул. Её фигура только-только начинала превращаться подростковой в девичью. Но уже сейчас всё говорило о том, что растёт и расцветает на глазах окружающих настоящая красавица.
Лёха Смирнов толкнул друга в бок:
— А я что говорил?!
— Что? — переспросил Вадик.
— Это и есть она самая, Лена Логунова, — рассмеялся Лёха.
Вадик шмыгнул носом и почему-то сказал:
— Подумаешь…
— Хочешь, познакомлю? — спросил Лёха.