Дальше все было как во сне. Помню только как сильно я плакала, как в квартиру вбежали медики и на носилках унесли его в машину скорой помощи. Помню как я с дрожащими руками в три часа ночи звонила Стивену, Валери и родителям Стефана, чтобы сообщить что произошло.
Через пятнадцать минут мы уже были в больнице. Стефана увели в операционную, а мне дали халат и сказали ждать в зале ожидания. От халата толку не было – из-за того, что я прижимала к себе бездыханное тело парня, его кровь пропитала мою ночнушку, которую второпях я не успела переодеть. Соответственно, белая ткань халата в миг стала красной. Через полчаса я увидела Валери, несущуюся ко мне сломя голова. Она упала у моих ног и прижала к себе, начиная тихонько плакать. За ней бежал Стивен, лицо которого не выражало ничего хорошего. Нам всем было страшно, но что творилось в головах моих друзей я могла лишь только догадываться. Я вкратце рассказала, что произошло.
— Вы думаете, это может быть…?
— Рецидив, — произнес Стивен, окончательно разрушив все мои надежды на лучшее.
Валери ударила его рукой по ноге, а затем взглянула на меня.
— Не слушай его, Мили. Стивен не медик, чтобы делать какие-то заключения. Лучше дождаться, что скажет врач.
Я кивнула.
Спустя сорок минут к нам вышел невысокий мужчина средних лет с небольшой сединой и орлиными глазами. Мы вскочили со своих мест и в ту же секунду оказались около него.
— Что с ним? — со слезами на глазах прошептала я.
— Меня зовут доктор Роук. Мы остановили кровотечение, поставили капельницу, взяли кровь для проведения анализов. Его давление пришло в норму, он спит.
— Я могу зайти к нему? Всего на пару минут…
— Нет, мисс…
— Гринграсс.
— Сожалею. Сейчас мистеру Феррару нужен полный покой. Часы приема с десяти до шести. Приходите завтра. И принесите, пожалуйста, все его документы, связанные со здоровьем за последние полгода.
— Буквально пару месяцев назад у него была лейкемия. Он лечился в Германии. Скажите, это может быть рецидив?
Я никогда не забуду, как округлились глаза доктора Роука. В тот момент у него словно все встало на свои места.
— Давайте дождемся результатов анализов, — он попытался улыбнуться, но я видела, что улыбка слишком натянута. — До завтра, мисс Гринграсс.
Говорят, что в каждом человеке должна быть надежда. Но что делать, если надежда умирает? Раньше мои мысли были наполнены цветами, светом и теплом. Теперь же я чувствую только бесконечную пустоту внутри. Я рухнула на пол. Мои глаза были стеклянными, руки безжизненными. Я просто смотрела в пол, чувствуя, как умираю сама. Валери вместе со Стивеном подняли меня обратно на ноги и помогли дойти до их машины, а затем они отвезли меня в холодную квартиру. Первое, куда я пошла, была спальня. Она встретила меня едким запахом крови. Крови Стефана. Я слышала, как ахнула Холл, когда увидела, какой хаос здесь творится.
— Спасибо, что подвезли. Дальше я сама, — без всякого энтузиазма произнесла я.
— Нам не сложно… Я помогу убрать…
— Уходите. Я хочу побыть одна.
— Мил…
— Прошу.
Шмыгнув носом, она ушла первая. Я стояла к ним спиной, поэтому даже не видела их лиц. Возможно, мои слова слишком резкие, но я знала, что подруга не держит на меня зла.
Тихое шуршание. Тяжелые шаги. Я поняла, что ко мне подошел Стивен. Он молча положил руку мне на плечо, а затем попрощался и ушел, оставив одну. Как я и хотела.
Быть одной.
Несколько минут я просто стояла на одном месте, затем подошла к окнам и открыла их нараспашку, впуская в помещение холодный весенний воздух. Сиэтл всегда являлся городом холода и депрессии, но сейчас я четко ощущала это на себе. Я сняла постельное белье и положила его в мусорное ведро, затем взяла в руки швабру и начала мыть пол. В душе был ураган, мне хотелось крушить все на своем пути, однако я понимала, что должна держать себя в руках.