— Потому что твои родители поставили такие условия! Либо лошадь, либо бизнес! Они хотят все деньги с продаж нашего вина, но тогда на что будем жить мы? Это ты виновата! Я ненавижу тебя!
— Что здесь происходит? — дверь в комнату распахнулась, и внутрь зашел отец. — Ты… Убирайся, гаденыш!
Адам быстро побежал к окну, и через секунду его уже не было в моей комнате. Зато был папа, злость которого заполнила все пространство. Сначала мне пришлось рассказывать, как он попал ко мне в комнату, потом, зачем он пришел и, наконец, почему я сразу не позвала родителей. Меня отчитали, а на мои вопросы по поводу лошади дяди Феррара отвечать не стали, сказав, что я слишком маленькая для таких тем.
В ту ночь я ночевала на улице во внутреннем дворе нашего дома. На утро меня нашел дядя Альфред. Он завел меня в дом, напоил горячим чаем и накрыл пледом.
— Почему ты была на улице? — спросил он с тревогой в глазах.
Мне было запрещено говорить о том, что делают родители. Как сказала мама – это наши личные дела, которые не должны выходить за пределы нашей семьи.
— Я просто захотела подышать свежим воздухом и не заметила как уснула, — ответила я, поджимая губы.
Я всегда делала так, когда вру, потому что моя гувернантка говорит, что если врать, то феи будут щипать мои губы в наказание за ложь.
— Астрид, скажи правду, — мужчина взял в свои руки мои ладошки и осмотрел их тыльные стороны. — У тебя все хорошо дома?
— Конечно, дядя Альфред, разве может быть по-другому?
Мужчина слабо улыбнулся и, обняв, вышел из гостиной.
Будучи маленькой девочкой я не понимала, что такое добро, а что зло. Поэтому то, что было злом мне казалось правильным.
Глава четвертая. Невинная жизнь
Пятнадцать лет назад.
Следующие два дня я не могла нормально спать. Каждую ночь, когда легкие звуки ночи окутывают меня, я понимаю, что неминуемо поддаюсь своему страху. Свет луны из окна едва пробивается сквозь занавески, но в этом полумраке разгорается нечто большее, чем просто завуалированный мир. Это место, где мои кошмары становятся реальностью, и я снова сталкиваюсь с той самой тенью – чувством вины, которое, словно невидимые оковы, не дает мне уснуть.
Ночь за ночью меня преследуют кошмары. Они приходят ко мне, как призраки, и окутывают меня своим ледяным дыханием. Я вижу, как причиняю боль тем, кого люблю, и совершаю ужасные поступки, за которые мне потом стыдно.
Я просыпаюсь в холодном поту, мое сердце колотится в груди, а разум отчаянно пытается отделить сон от реальности. Но чувство вины остается, терзая меня даже наяву. Я знаю, что это просто сны, но они кажутся такими реальными, такими осязаемыми, что я начинаю сомневаться в себе, в своей доброте и сострадании. С каждым новым кошмаром я чувствую, что становлюсь все хуже и хуже. Я пыталась игнорировать сны, убедить себя, что они ничего не значат. Но они продолжают возвращаться, ночь за ночью, мучая меня. Я боюсь засыпать, боюсь увидеть, что мне уготовано в моих ночных мучениях. Я чувствую, что теряю контроль над собственной жизнью. Кошмары завладели мной, они диктуют мне условия. Я боюсь, что в конце концов они поглотят меня целиком.
Я пытаюсь погрузиться в сон, но каждый раз, когда мои веки закрываются, приходят странные образы. Они что-то шепчут мне, но я не могу разобрать ни слова, потому что они говорят слишком тихо.
— Астрид, просыпайся! — я ощутила сильный толчок, а в следующую секунду открыла глаза.
Свет в комнате был включен, а я лежала на полу. Вся моя сорочка была мокрая от пота, а лицо от слез. Я быстро встала на ноги и отряхла одежду, попутно вытирая соленые капельки с щек.
— Ты с ума сошла так кричать? — мама стоял около меня.
— Я просто… мне приснился кошмар…, — прошептала я.
— Это просто сон!
— Но он был таким реальным…
— Это. Просто. Сон. Астрид.
Просто сон…
Я легла в кровать, и когда мама погасила свет и вышла в коридор, я накрылась одеялом с головой в надежде, что эти ужасы не достанут меня из моей маленькой крепости.
Пожалуйста, помогите мне. Я не знаю, что мне делать.
Утром, когда мы завтракали, дядя Альфред сказал, что сегодня я останусь дома одна, потому что ему с родителями нужно уехать в соседний город по делам. Так как это займет весь день, а мне было категорически запрещено подходить к плите, дядя провел мне мини-экскурсию по кухне. Показал, где стоят готовые блюда, где закуски, показал два термоса с горячей водой, чтобы мне не пришлось самой кипятить ее, а затем шепнул на ухо, что, если мне понадобится помощь, чтобы я обращалась к дяде Феррару. Честно говоря, я не понимала его беспокойство, ведь я вполне дотягивалась до плиты и умела ей пользоваться, но раз так ему будет спокойней – хорошо. Я пообещала, что сделаю все, как он сказал, однако на самом деле мне не хотелось видеть ни Адама, ни дядю Феррара. Мне было стыдно. Стыдно за то, что из-за моего любопытства им пришлось убить невинное животное. Мне было стыдно за то, что мои родители порой такие жестокие.