— Чем ты думал, Адам? Поля при свете дня могут быть опасными, а ночью тем более. Забыл, как Льюиса год назад чуть не загрыз койот? Ты поступил очень глупо, не ожидал от тебя такого!
Дядя Феррар взглянул на меня, и я заметила, что он был разочарован. Разочарован не только в Адаме, но и во мне.
— Быстро иди домой, Астрид Гринграсс. Завтра нас ждет серьезный разговор, — дядя Альфред кивнул в сторону нашего участка и я, махнув другу на прощание, побежала домой.
Когда моя голова коснулась подушки, я сразу постаралась уснуть. Знала, что дядя зайдет ко мне, чтобы проверить еще раз на месте ли я. Мне не хотелось смотреть ему в глаза, поэтому я накрылась одеялом, но высунула руку, чтобы он знал, что я в кровати.
Этой ночью вместо сна я много плакала.
Утром меня разбудили слишком рано. На часах было только семь утра. Я проснулась от ласкового голоса Франчески, жены дяди Альфреда. Она работает врачом, поэтому ее довольно часто не бывает дома. Убрав несколько прядей с моего лица, женщина слабо улыбнулась, а затем пожелала мне доброго утра и сообщила, что дядя Альфред ждет меня на кухне через полчаса.
— Он сильно злой?... — спросила я, хотя на самом деле мне совсем не хотелось знать ответ на свой вопрос.
— Уже нет, но ты поступила очень опрометчиво, Астрид.
Как только Франческа закрыла за собой дверь, я поднялась на ноги и направилась в ванную. Быстро привела себя в порядок, переоделась, а затем спустилась вниз. Дядя сидел за столом и пил кофе. Его жена сидела справа от него и накладывала себе в тарелку блинчики. Я села около нее, готовясь к тому, что будет дальше.
— Вот, поешь, — произнесла она, пододвигая ко мне тарелку со вкусным завтраком.
— Спасибо, — прошептала я, переводя взгляд на дядю. — Доброе утро…
— Утро, но, к сожалению, не доброе, — мужчина отложил газету в сторону и взглянул на меня. — Я знаю, какими суровыми могут быть твои родители, Астрид, поэтому, когда они уехали, я дал тебе свободу, надеясь на твое благоразумие.
— Милый, может после завтрака? — влезла Франческа, смотря то на меня, то на супруга, однако тот пропустил ее слова мимо ушей.
— У меня было только два правила, которое я просил соблюдать: приходить домой вовремя и не нарушать комендантский час, все. Ты подорвала мое доверие, поэтому сегодня вечером ты возвращаешься в Сиэтл.
Я… что?...
— Но это несправедливо! — я встала со стула, и тот с громким звуком упал на пол.
— Несправедливо? Ты соврала мне.
Смятение и стыд переполняли меня. Я чувствовала, как признаки совести разрывают мен изнутри. Каждый вздох давался с трудом, и от этой мысли стало невыносимо больно. Я понимала, что он вправе обидеться и разочароваться. Во мне уже не осталось той уверенности, которая когда-то заставляла ее гордиться собой.
Я вспомнила, как он как-то сказал мне: «Правда – это основа любых отношений». Я вспомнила, как он учил меня честности, ценности открытости и доверия. И вот она я, его племянница, обманула его так легко, как будто это было чем-то обычным.
— После завтрака можешь собирать вещи. Франческа тебе поможет. И да, Астрид, до вечера ты под домашним арестом.
Последняя фраза, вылетевшая из уст моего родственника, добила меня.
— И ты даже не дашь мне второго шанса?! — крикнула я. — Тогда чем ты лучше мамы с папой?!
В слезах я выбежала из кухни, поднимаясь к себе в комнату. Мне нужно было что-то придумать. Я не могла уехать, не поговорив с Адамом.
Не могла, не могла, не могла…
Подперев дверь стулом, я переоделась в джинсы и футболку, а затем подбежала к подоконнику. Стоило мне отодвинуть шторы, как я увидела, что на моих окнах стоят решетки.
Что?...
— Это нечестно! Это неправильно! — прошептала я, сползая по стене вниз.
Неужели одна маленькая ошибка могла понести за собой такие последствия? Я была заложником четырех стен своей комнаты. Я была заложником обещания, которое дала Адаму, и которое ненарочно нарушила прямо сейчас.
Мои родители приехали ближе к пяти часам вечера. За весь день я ни разу не вышла из комнаты, никому не открыла дверь и не подала голос о своем существовании. Меня разгрызало чувство вины. Перед дядей и Адамом, с которым у меня нет возможности хотя бы попрощаться, не то чтобы обменяться номером телефона или социальными сетями.