Я укуталась в теплый плед и обернулась. На кровати, свернувшись калачиком и тихо посапывая, спал Стефан. Ощутив прохладный ветерок, он завернулся в одеяло еще сильнее, а затем, что-то прошептав, перевернулся на другой бок. Я тихонько рассмеялась, а затем пошла на кухню.
Я люблю утро. Люблю его нежную прохладу, когда воздух еще не успел прогреться и пахнет свежестью, а солнце, едва показавшись из-за горизонта, уже щекочет кожу своими лучами. Люблю его тишину, когда мир еще спит, и только птицы начинают свой утренний концерт, щебеча о чем-то своем, тайном и радостном. В этой тишине слышно, как шелестит листва на ветру, как журчит ручей, как дышит земля. Люблю утренний свет, который проникает сквозь окна и мягко окрашивает все вокруг в золотистые оттенки. Кажется, что все вокруг просыпается, оживает, наполняется новой жизнью. И я люблю утро за то чувство обновления, которое оно приносит. После сна, после всех забот и тревог дня, оно дарит надежду на новый день, на новые свершения, на новые встречи. В утренние часы, когда мир еще только просыпается, я чувствую себя свободной, наполненной силой и вдохновением. Это время для размышлений, для планирования, для того, чтобы настроиться на новый день. Утро – это начало, это надежда, это обещание счастья.
Вчера Стефан сказал мне, что сегодня меня ждет сюрприз, поэтому я с нетерпением ждала того часа, когда мы сядем в машину и поедем в неизвестное место. После нашего разговора о совместной жизни я чаще начала думать об этой идее. Вроде бы все так просто: мы любим друг друга, проводим вместе большую часть времени, и, казалось бы, логично жить под одной крышей. Но эта логика была хрупкой, словно хрустальная ваза, которую можно разбить одним неосторожным движением. В моем сердце загорался огонь, предвкушая уютные вечера, проведенные в объятиях, завтраки, приготовленные вместе, и сплетенные воедино жизни. Однако что, если мы будем постоянно видеть друг друга, и эта постоянная близость утомит нас? Что, если нам придется делить быт, и рутина станет камнем преткновения? Что, если наши идеальные образы друг друга рухнут под тяжестью будничных проблем? Я боялась, что любовь, сейчас такая яркая, свежая, может угаснуть, как огонек свечи на ветру. Боялась, что мы потеряем ту самую искру, которая нас объединила. Но, с другой стороны, как же я люблю его… Как же я хочу видеть его каждый день, просыпаться рядом с ним, делиться с ним своими радостями и печалями. Я, словно птица на распутье, не могла решить, какой путь выбрать. Сердце тянуло к нему, к единению, к уютному гнездышку, но разум все еще сомневался. Наверное, стоит пока отложить эти мысли на потом. Например, когда мы обратно вернемся в Сиэтл.
Я сварила себе горячий шоколад по рецепту своей гувернантки, пожарила блинчики, а затем вернулась в спальню. Часы уже показывали девять утра.
— Стеф…, — мой голос оборвался, когда я увидела, что происходит в комнате.
Кровь. На его лице медленно течет кровь, и я, словно закованная в ледяную хватку, стою в дверном проеме. Половина одеяла пропитана алыми пятнами, отражая ту же панику, что нарастает внутри меня. Мои мысли, кажущиеся ржавыми, рассыпаются на мелкие осколки. Я не могу поверить своим глазам. Мгновение, и безумный страх заполняет меня с головы до ног. Я делаю шаг вперед, но ноги, как будто прикованы к полу. Я хочу закричать, но звуки застревают в горле. Этот изломанный покой, эта тишина – они так противоречивы ослепительному свету утра, что я не могу оценить настоящий масштаб происходящего. наклоняюсь ближе, с ужасом отмечая, как его дыхание становится всё менее слышным. Мои пальцы трясутся, и я осторожно прикасаюсь к его щеке, нащупывая горячую, влажную поверхность.
— Стефан…, — прошептала я. — Стефан! Пожалуйста…
Его дыхание было прерывистым, почти неслышным, а лицо бледным, как у призрака. Одеяло, которое было таким уютным и теплым, теперь было пропитано кровью, словно красная ткань, символизирующая мои страхи. Он не отвечал, и с каждой секундой паника нарастала все больше.
— Стефан!!!
Из моих глаз начали течь слезы. Я быстро поднялась в поисках телефона, но как назло его нигде не было. Я оббежала все комнаты, а когда вернулась обратно в спальню, парень полусидел, держась за голову одной рукой. Увидев мое заплаканное лицо, он попытался встать на ноги, но практически сразу рухнул на пол. Я подбежала к нему в надежде помочь ему, но единственное, что я могла – просто плакать.
— Милс…, — прошептал он.