И эта сила спасет мне жизнь.
Глава двадцать вторая. До завтра?
После нашего разговора с Мили прошла неделя. Ровно неделя. Сегодня она придет ко мне. Прямо сюда. В больницу. Зайдет в палату, облаченная в белый халат, на ее глазах будет слабая улыбка, а глаза будут красными, – я уверена, что она много плачет. Возможно, увидев меня, она заплачет еще сильней. Я просто жду того момента, когда я смогу прижать ее к себе. Почувствовать ее тепло, шелковистость кожи и волос. Она пообещала, что будешь прилетать каждые выходные, чтобы разделять вместе со мной эти тяжелые минуты. И только сейчас я понял, насколько это важно – иметь рядом человека, который будет поддерживать тебя, пока ты находишься в шаге от вечности.
На этой неделе мне было особенно одиноко. Все носили траур по мистеру Шену и миссис Барнс. Смех исчез, так же как и все веселье. Линда брала два дня отгула, чтобы восстановить свое эмоциональное состояние, и эти два дня для меня длились слишком долго, словно кто-то взял и поставил время на паузу. Когда она вернулась, я увидел, что цвет ее волос изменился. Из блонда она перекрасилась в черный. И теперь она выглядела более дерзко. Ей шло. Возможно, она просто хотела быть сильнее и, вероятно, думала, что смена прически ей в этом поможет. Но нет. Проходя мимо комнаты отдыха для персонала я нередко слышал ее тихие всхлипы.
Клариссу Мартин уволили. В прощальное воскресенье я пришел в кабинета мистера Бэрроуза и рассказал о случившемся. Он смотрел на меня так, словно сказанные мной слова не были открытием. Чуть позже я узнал, что старушка Джиджи была не единственной, кто страдал от рук этой женщины. Многие, в особенности дети, терпели унижения и эмоциональное насилие в свой адрес. Почему они никому ничего не рассказывали? И почему Кларисса вела себя так отвратительно по отношению к ним? Ответы на эти вопросы я уже никогда не получу, потому что, надеюсь, что никогда ее больше не увижу. В день увольнения она закатила большой скандал. Проклинала это место и желала всем смерти, в особенности мне, потому что именно меня она считает причиной, по которой она больше не работает в больнице, хотя на самом деле все дело в ней. Она разрушитель. Еще чуть позже выяснилось, что она воровала некоторые лекарства, а недостачу списывала на других, невиновных работников. В общем, грехов у нее за спиной слишком много.
— Ты готов? — в палату зашла Линда.
— К чему?
— Как к чему? Мистер Бэрроуз еще к тебе не заходил?
— Нет.
— А, ну, с понедельника начинается второй этап твоего лечения. Он сказал этого вчера на нашем собрании.
— Это хорошо?
— Конечно! Скоро ты поправишься и поедешь домой, — с некой грустью произнесла она.
— У тебя все хорошо?
— Да, — ответила она, протирая окно.
— Мне так не кажется.
— Тебе сейчас вредно много думать, — хихикнула она. — Придешь сегодня на развлекательный вечер?
— Не думаю. Ко мне приедет…
Дверь открылась, и в палату вошел мой лечащий врач с легкой улыбкой.
— Мистер Феррар, доброе утро! К Вам гости.
Из-за спины мужчина показалась знакомое личико.
Милисента.
Ее глаза засияли от радости и горя одновременно, а на моем лице застыл шок. Конечно я ждал ее, но ближе к вечеру. Девушка, нервно кусая губы стояла между моей палатой и коридором, и будто не знала, стоит ли подойти ко мне. я заметил в ее глазах столько волнения, сколько не было в тот миг, когда она рассказывала мне правду о себе. Тогда я поднялся на ноги и сам подошел к ней, заключая ее хрупкое и дрожащее тело в крепкие объятия. В ту же секунду врач и Линда оставили нас одних, тихо закрыв за собой дверь. Как только мы оказались вдвоем, слезы ручьями полились из глаз Милс. Она едва успевала глотать ртом воздух – настолько сильно она плакала. Мы простояли так минут десять прежде чем сели на кровать. Красные, слегка опухшие глаза Гринграсс были устремлены не меня, словно она хотела забраться мне под кожу и ощутить на себе всю боль, что я чувствую. Мы до сих пор не обмолвились и словом. Каждый из нас сейчас вел внутреннюю борьбу, в которой он не хочет быть проигравшим.
— Как долетела? — начал я, беря Милс за руку.
— Н-нормально, — всхлипнув ответила она.
— Как дела на работе?
— Н-нормально.
— Как там Валери со Стивеном?